Огнедышащий век, книга 2

Отдельные храбрые снежинки сверху вниз выстреливали в него и стремительно приближаясь, секли кожу на щеках, таяли на ресницах.

Огромный белый пес вышел ему навстречу, поглядеть, что за захлебывающиеся звуки примешиваются к шагам. Они уставились друг на друга, словно до этой встречи считали себя единственными обитателями мира и теперь не верили собственным глазам. Медленно, очень медленно Зафар отнял от лица застывшую судорожно руку и опустил ее вниз. Размял пальцы, с силой сжимая и разжимая их, чтобы в случае чего отразить нападение, но пес не двигался и не нападал.

Тишина царила вокруг.

Исаак, который крался за ним по городу, стараясь, чтобы их шаги совпадали, затаил дыхание, издали наблюдая за этим противостоянием. Он приготовил на всякий случай нож, потихоньку вытянув его из-за кушака и колеблясь, чью сторону принять, но тут пес сдался и попятился.

Больше Исаак не сделал ни единого шага вперед. Поплелся домой. Неизвестно, какие мысли его одолевали, он явно вел себя странно, а о мыслях судят по поступкам.

Дома все спали. Может они и просыпались во время разговоров, но опять заснули. Он сел на пол и стал угрюмо разглядывать спящую девочку. В комнате было жарко, и она разметалась по ковру. Халат распахнулся, тонкая полупрозрачная рубаха вся перекрутилась и влажно прилипла к худенькому тельцу, обрисовывая его изгибы и туго натягиваясь на округлостях.

Сейчас девочка казалась Исааку старше своих лет и довольно рослой.

Ему вспомнилась пухлая грубая рука с короткими толстыми пальцами, что елозила по ее юной груди, вспомнилось, как ночной гость назвал эти почти не поднявшиеся конусы, от которых он не мог оторвать глаз, «прелестными женскими росточками». Никогда он не слышал, чтобы так волнующе называли женские груди, и эти забавные слова отчего-то ужасно его взвинтили. «Выглядят многообещающе» еще сказал тот. Теперь Исаак это очень хорошо понимал.

Он неслышно придвинулся к девочке и протянул руку, чтобы поправить ее халат.

– Хочешь стать многоженцем? – едко спросил его внутренний голос, и он вздрогнул от этого внезапного вопроса.

– Ты хоть видишь, что она еще ребенок? – поинтересовался ехидный голос.

Исаак видел.

– Тебе не стыдно? Как ты будешь потом глядеть в глаза своей матери? Что ты скажешь ее матери?

Исаак не ответил, но и не отодвинулся.

– Хоть бы свет погасил!

Это был уже интересный поворот. Звучало как совет.