Губительность гения

Губительность гения

Сергей Гурджиянц

Фантастический рассказ "Губительность гения" представляет собой философское размышление над вопросом гениальности. Фантазия автора живописала музыкального гения, придав ему прозаичный облик одаренного грызуна. Все идет хорошо, пока игра ведется "по правилам". Но вот в середине фортепианной пьесы Бетховена звучит талантливая вариация на тему, и наши представления о мире грозят перевернуться. Простое пари превращается в трагедию, масштаб которой откроется только после финала.

Крыса в образе гения и разрушительная зависть – символ вечного конфликта добра и зла – всё это переживёт нас в вечности. Рассказ – безусловный шедевр.

Сергей Гурджиянц

Губительность гения

– Мой друг, я хочу, чтобы ты познакомился с Моцартом, – Грегори Эггерз поставил на стол клетку и снял с нее кусок клетчатого материала. Лидия невольно вскрикнула и отодвинулась, а лицо Нила Уишема выразило чувство легкой брезгливости. В клетке сидела крыса, белая лабораторная крыса с выпуклыми красными глазками и противным голым чешуйчатым хвостом.

Хвост был длинный и розовый, весь в каких-то коричневых крапинках.

– Мой Моцарт не просто крыса, – с воодушевлением сказал Эггерз. – Ты можешь не верить, Нил, но он настоящий гений!

Лидия невольно поморщилась. Слишком уж «гений» Эггерза был похож на обыкновенную крысу с помойки. Она хорошо знала Грегори и никогда его не одобряла. До чего неопрятные люди эти биологи – поставить грязную клетку на белую скатерть! Она не сомневалась, что ему не придет в голову вымыть руки, когда она подаст кофе.

«Как хорошо, что он приехал всего на один день, – подумала Лидия. – Только бы Нил не уговорил его погостить подольше, он ведь такой бесхарактерный, такой бесхитростный!»

– Я вас оставлю на пару минут, – сказала она, поднимаясь и стараясь, чтобы с ее губ не слетело ни одной нотки осуждения. – Нил, куда подать кофе?

– Да прямо сюда! – ответил Уишем.

Лидия вышла, и Эггерз сразу почувствовал облегчение.

Эта женщина всегда смущала его.

– Да, мой друг, я не оговорился. Моцарт единственная в своем роде крыса.

– Ну и в чем же ее гениальность? – снисходительно спросил Уишем. Выражение легкой брезгливости поменялось на вежливое внимание.

– Дело в том, что она прирожденный музыкант, – Эггерз бросил быстрый взгляд, пытаясь понять, не смеется ли его друг, и придвинул клетку поближе к нему. – Взгляни вот на эти приспособления.

Уишем сделал серьезное лицо.