Огнедышащий век, книга 2

4

Исаак помог девочке натянуть через голову цветную кисейную рубаху и, стыдливо отводя глаза, подал халат, затем налил девочке теплый калмыцкий чай с молоком, салом и солью, густой, сытный, похожий на мутный белый суп. Накрошил в него ломоть лепешки. Положил в пиалу немного вареной чечевицы.

– Ешь!

Со всей непосредственностью голодного ребенка, она жадно набросилась на еду. «За еду она стерпит что угодно» всплыло в его голове. Он был до сих пор оглушен этой фразой. В ушах у него словно медленно угасало шипение большой медной оркестровой тарелки после удара войлочной колотушки.

Зафар стоял рядом, привалившись плечом к косяку, и молча наблюдал за ним пронзительными почерневшими глазами. Прочесть этот взгляд Исаак боялся.

– Хорошо, что решение ее судьбы теперь зависит от нас, а не от него. Постарайся завтра же вернуть девочку матери. С ним я дело как-нибудь улажу.

– Лучше бы ты его убил, – подавленно сказал Исаак.

– За что?

Исаак промолчал.

– У тебя есть еще новости для меня?

Новость была.

– Мне через третьи руки передали детский амулет на запястье: две сплетенные веревочки, черная и белая, с нанизанными на них сердоликовыми бусинками. У нас такие вещи не в ходу, но они очень популярны у туркмен. Там не найдешь детей, которые не носят их от сглаза. Вряд ли это имеет отношение к твоим поискам.

– Покажи, – ровным голосом сказал Зафар, выпрямляясь.

Исаак поднес к раскрытой ладони лампадку. Две бусинки отразили свет тусклыми сердоликовыми бликами и волнистыми белыми разводами на желто-красном фоне камня. Третья, самая крупная, прозрачно вспыхнула желтым пламенем совсем не так, как две другие. Все дело было в ней – она была не из сердолика. Теплая слёзка янтаря. Трудно было представить себе, сколько она вынесла, добираясь сюда с берегов северного моря, чтобы украсить тонкое запястье маленькой девочки, исчезнувшей дочери Зафара.

Зафар посмотрел ее на свет.

– Может быть, девочка была туркменкой.

– Она не была туркменкой, – прервал он Исаака. – Мать моей жены провела несколько лет в туркменском рабстве, пока ее не выкупили. У нее там родился ребенок, мальчик, его не отдали. Она так и не смогла его забыть. В память о нем, по туркменской традиции она сплела внучке этот талисман. Другой такой бусины в мире нет, Исаак. Ты нашел мою дочь.