Слава храбрецам!

— Верховный Король ускакал на рассвете без завтрака, Ваше Величество. На конюшне сказали — он взял простого коня. Не говорящего.

— Опять? — это спустился из своей спальни зевающий Эдмунд. Он бы предпочел спать по утрам подольше, но Сьюзен сказала, что завтрак будет в восемь, и точка, и он счел, что дешевле будет ей не противиться. У короля Эдмунда были достаточно широкие полномочия, чтобы не пытаться отыграть еще какие-то скудные баллы внутри семьи. — Что-то он частенько стал удирать без объяснений. Опять мне делать его работу.

— Куда он ездит, ты не знаешь?

Эдмунд покачал головой, решительным жестом отказался от овсянки, и тогда фавн положил ему сосисок. В столовую вошла Люси. Фавн налил младшей королеве чаю с молоком.

— Нет, спасибо, я брала с собой бутерброды.

— А ты где была в такую рань?

— Гуляла. Встала до рассвета, сидела на траве...

— Этого ты могла бы и не говорить, — заметила Сьюзен, взглянув на испачканный травяным соком подол сестры.

— Если ты тайком встречаешься с каким-нибудь фавном, — встрял Эдмунд, откусывая от громадного бутерброда, — помни — среди них попадаются очень-очень плохие.

Люси бросила в него салфеткой.

— Питера не видела?

— Нет, а что, он опять уехал?

— Слова никому не сказав.

— Ну, он ведь сейчас не особенно нужен? Я имею в виду — ничто не требует его обязательного личного присутствия?

— Не хочу бить тревогу, — сказал Эдмунд с набитым ртом, — но Пит меня тревожит. Даже если не обращать внимания на эти его отлучки... вы заметили, как он скачет? Будто хочет оторваться и остаться один.

— Он говорил тебе, что хочет остаться один? — с живейшим интересом спросила Люси.

— Но вы же всегда соревновались, кто быстрее, выше, сильнее, — одновременно с нею произнесла Сьюзен. — Для вас это нормально, Эд.

— Потому я и вижу разницу, — медленно сказал Эдмунд. — Раньше Пит всегда в голове держал, что сражается с младшим братом, а теперь в нем чувствуется этакое... раздражение, что ли, желание покончить с глупостями.

— Когда это с ним началось? — спросила Люси с нарастающей тревогой.

— Что-то изменилось с Питером тогда, помните, когда он свалился с лошади в овраге, и мы с ума сходили несколько дней, пока искали его. А когда он вернулся, то ничего не рассказал. Сказал только, что помогли ему добрые подданные.