Дело о диффамации

Дело о диффамации

Наталия Ипатова

1.

Это было просто счастливой случайностью: царевич Зверовид, следуя по служебным делам коридорами судебной главы Горыныч-холла, наткнулся на унтер-стрельца Свинорыла. Каковой тоже следовал по служебным делам. Свинорыл нёс переноску, в которой бился, орал и хватался когтями за решётку старый зверовидов знакомец, товарищ по приключениям, журналист К. Баюн.

— Царевич! — возопил несчастный арестант и добавил что-то очень свободное насчёт матери его царицы из Шемаханской династии.

Зверовид не слишком обиделся насчёт маменьки, она и сама могла при необходимости выдать тройной морской загиб, и даже не поняла бы, где совершила промах. С арестантами прямой разговор протоколом не дозволялся, так он прямо у Свинорыла и спросил: мол, куда и за что влекут отныне несвободную прессу.

Тот вытянулся по струнке, поскольку знал, с кем дело имеет, встряхнул переноску, чтобы призвать арестанта к спокойствию и молчанию, и отрапортовал:

— Арестован как мерзкий и подлый клеветник, наводивший позор и поношение на видных деятелей культуры и искусства, по коллективному иску оных деятелей.

Журнальчик этот Зверовид хорошо знал, выпускала его царевна Змееслава, младшая зверовидова сестра, и репутация у журнальчика была та ещё. Редакторшу, ясное дело, не тронут — кто б посмел! — но журналист редакции Кот Баюн ходил по тонкой ниточке и вот… доходился.

— В зверинец его велено поместить до суда, а там — что приговорят. Ясное дело, по закону штраф полагается в компенсацию морального урона и профессиональной репутации, но пострадавшая сторона выкатила такую оценку своей репутации, что ни шкурой, ни мясом не расплатится.

— Сколь там того мяса? — лживым голосом вмешался несчастный сиделец. — Насытятся ль им злые вороны?

Зверовид кивнул: мол, диспозицию понял, и удалился по кишке коридора в направлении кабинета своего начальника полковника Серого.

* * *

— Шеф, не моё, конечно, дело, но что там с иском против Баюна? Давно его знаю, сотрудничает, неглупый вроде кот. Во что он вляпался?

— Дело, как ты справедливо заметил, не твоё, и даже не наше: не уголовка, а гражданское. Но я знаю, конечно, кому он перья пощипал. Три столпа нашей отечественной эстрады: Алконост, Сирин и Гамаюн. Слыхал о таких?

Ещё бы не слыхал. Их и не захочешь, а услышишь.

— Стало быть, им наш Баюн дорогу перебежал?

— Им, им.