Сорни-Най

Сорни-Най

Наталия Ипатова

1. Все, как у людей, на празднике Вороны

Впервые Ванхо увидел Евью на Уринэ хотэл эква, празднике Весны, где та танцевала Ворону. Это была очень нарядная Ворона, черный распашной нуй-сахи1 ее обильно украшен перьями и бусами: видно, что над этим костюмом весь девичий табун рода трудился не покладая рук целую зиму, с тех самых пор, как Евье выпала эта высокая честь. Голову прикрывал капюшон с хохолком и клювом, рукава-крылья свисали до колен, и госпожа Ворона, священная птица, приносящая весну и своим криком возвещающая ее приход, взмахивала ими, кружась в своем танце, и так ловко переставляла ножки, обутые в расшитые бисером и вычерненные камусные няры2, что Ванхо казалось, будто он может смотреть на это бесконечно.

Глаза ее были быстрыми, как рыбки, черные косы перевиты бисером, как и положено ради такого случая. В сердце своем Ванхо прозвал ее Най, «пламя», и пошел узнать, чья она дочь и из какого она рода, надеясь, что она будет Мось, потому что сам он был Пор3.

На Уринэ хотэл эква собралось множество народу: все за одним и тем же.

Это были смотрины. Ворона покровительствует женщинам и детям, оберегает семью. Так что семьи с дочерьми показывали невест, а парни щеголяли удалью и выбирали себе жен.

На большой поляне каждая семья поставила чум из жердей, накрытый оленьими шкурами: большинство здесь были оленеводы, многодетные и хозяйственные, быт которых Ванхо всегда казался слишком суетливым. Сам он был потомственный охотник из Пор, потомок Консыг-ойки, Великого Медведя, привыкший ходить в одиночку.

В центре, где перед тем плясала Ворона, огородили место для состязаний по борьбе: парни собирались там, раздевались до пояса, мало что апрельский ветер был свеж, натирали мышцы жиром, красовались перед девушками, по обычаю не смотревшими прямо. Полоскались на ветру разноцветные ленты. Его узнавали, кланялись, он с достоинством взрослого мужчины отвечал.

Многие здесь его знали: старшие — по отцу, а молодежь помнила, как годом раньше он взял драгоценный пояс в состязаниях по борьбе.

Кто не видел того ристалища, могли полюбоваться самим поясом: Ванхо надел его, чтобы будущий тесть видел и не вздумал чиниться сверх меры. Оленеводы скупы, доблесть — доблестью, но им хочется богатого зятя. Наверняка не он один положил глаз на плясунью в вороньих перьях: что, если кто-то уже дает за нее сотню оленей?

Ванхо представил, как будет думать о ней в тайге, где он неделями пропадал один, и ему сделалось тепло на душе.