Слава храбрецам!

— Что — да?! Это не тот Питер, которого мы знали, кем он был всегда. Он совершенно... мертвый. На наше солнце накатила туча.

Аслан вздохнул так тяжко, словно вздохнула гора.

— Не хочешь ли ты сказать, что такого брата ты любишь меньше?

Люси отчаянно замотала головой. У нее было чувство, будто ее ловят в словесные сети, но с другой стороны во всем этом крылся какой-то урок.

— Мне трудно объяснить, как это больно — видеть его таким. Эдмунд и Сьюзен тоже так думают.

— Стал ли Верховный Король хуже делать свою работу? Может быть, он уделяет стране и народу меньше времени, чем прежде?

Люси посмотрела озадаченно.

— Нет. Нет! Но неужели ты думаешь, что страна и народ не видят, что королевское чело омрачено? И что они при этом думают? Что некая беда надвигается на Нарнию?

— Но вы со Сьюзен и Эдмундом уже измыслили лекарство. Что держит вас?

— Уже ничто. Эдмунд вчера отправился с посольством на Одинокие Острова. Питер, наконец, позволил ему говорить от своего имени, но радости в этом не было никакой.

Аслан помолчал. Реплика Питера показалась ему трактуемой вполне двояко, однако он хорошо знал Львенка, чуждого всякой двусмысленности. Люси смотрела не него умоляюще.

— Если Питеру не можем помочь мы, как мы можем рассчитывать на девушку, которую он знать не знает и знать не хочет? Скажи мне, что надо сделать, чтобы Питер стал прежним? Я сделаю все! Без него, как без солнца...

— ...как без солнца, — повторил Лев.

— Никто тебя не забыл, — возразила Люси. — Во всех официальных формулах и в документах фигурирует, — она выговорила последнее слово с очевидным трудом, — «и с благословения Аслана». Сразу перед «по праву завоевания».

Лев дернул хвостом.

— Вот-вот. Свели к официальной формуле и нарисовали в гербе. Девочка, поверь мне, иначе было бы хуже. Все, что было сделано, сделано ради Питера и ради будущего Нарнии.

— Но ему больно!

— Девочка, — Лев сделал паузу. — Я делаю больно. Ты разве забыла, как было больно тебе?

− Как я могу забыть, я видела твою смерть на Каменном Столе. Но зачем? Дай мне понять, и я поверю тебе, Аслан!

— Получить тяжелый удар Питеру было необходимо, во-первых, для развития личности. С Эдмундом мы этот рубеж перешагнули много раньше, а Питер до сих пор оставался невинен.

− Потому что он принял тебя сразу и всем сердцем.