Слава храбрецам!

− Потому что он умеет беречь мир и соблюдать правила, и защищать слабого − ты это знаешь. Прежним он не будет, потому что никто не выплывает против времени, но он справится. Он сильный. Нарния и мечтать не может о лучшем короле.

— Аслан, ты что же, хотел бы женить его на Нарнии?

− Девочка моя, поверь, я знаю будущее. Никто из вас не... Впрочем, я рассказываю каждому только его историю.

− Нет никакой отдельной истории у каждого из нас, Аслан. Моя история − это и история Питера тоже. И история Эдмунда, и Сьюзен.

А история Питера − это и история той девушки, которую он потерял. Почему, Аслан? Что там «во-вторых» и «так далее»?

− Почему, как ты думаешь, он ничего вам о ней не сказал?

Люси нахмурила лоб.

− Ну... у Питера никогда не было ничего своего настолько, чтобы мы это не переворошили, не оглядели со всех сторон, не перетрогали своими лапами и не высказали своего мнения.

− Тебе не стало грустно, когда ты так подумала?

− Мне нынче грустно все время, Аслан. Больше всего я хочу, чтобы ты объяснил мне, и чтобы я поверила.

.. Нет. Больше всего я хочу, чтобы у Питера заблестели глаза и распрямились плечи.

Аслан перекатился на бок, задрал лапу выше головы и задумчиво ее лизнул. Тут ему следовало сказать, что он специально доращивал Люси до этих слов, но почему-то ему стало грустно. Благонамеренность богов губит их миры. Он это знал.

− Со временем так и будет, но мне жаль, что «просто верить» тебе уже недостаточно. Как ты уже знаешь, в моей крови кипит сила создавать и сокрушать миры.

Не то, чтобы я был на это каждый день способен, но Нарния тому доказательство. Здесь все дышит моей волей. И сила эта, − он помолчал, − передается. Я поцеловал Питера в лоб и назвал его своим дорогим сыном.

− У него есть эта сила? − Люси была заворожена.

− А разве не видно? − Лев улыбнулся, но улыбка вышла печальной. − Для этого нужна одна лишь страсть, всего лишь страсть. Разумеется, я не мог позволить ему растратить благословенный дар на менад. Если бы я хотел, чтобы Питер получил некоторые уроки, мне было бы проще уступить его Джадис.

— Джадис?

Лев сердито тряхнул гривой — он не хотел углубляться в тему Джадис, по крайней мере в разговоре с Люси, столь невинной.

— Это существо − я не хочу называть ее женщиной...

− Она жива? − Люси даже не заметила, что перебила самого Аслана. − Это ты их разлучил? Я могу ее увидеть?

− Она жива. Я объяснил ей ситуацию, и убедил, что для Питера так будет лучше.