Эта хрустальная тишина

Стекло, вделанное изнутри в дверцу кареты, показало ее кожу более бледной, а тень от ресниц — более глубокой, чем она помнила этим летом. Соланж даже показалось, будто ресницы вычернены специально, и ей понравился этот эффект. Она куда-то ехала по делам, а по бокам кареты следовала конная охрана.

При этом само собою разумелось, что кто-то хочет ее убить. Имея в родителях следователя и прокурора, на которых многие точили зуб — а иной раз и нож! — Соланж совершенно не желала удовлетворять подобные желания, хотя не вникать в их причины было бы глупо, если она хотела быть хорошей королевой.

Собственно, прямо сейчас это и начинало происходить. Сначала движение кареты ускорилось, ее трясло по ухабам, и Соланж внутри пришлось ухватиться за ременные петли: но она все равно чувствовала себя мешком картошки. Потом движение прекратилось вовсе, а голоса охраны приблизились. Потом зазвенела сталь. Соланж стиснула руки у груди жестом, который до сих пор не был ей свойственен, и постаралась дышать ровнее.

В сущности, она была уверена, что помощь придет: иначе и огород бы городить не стоило, но там, за тронутыми инеем шаткими дверцами каретки так хрипели и умирали, что Соланж впервые ощутила, насколько детской была ее уверенность в счастливом конце.

Так что когда дверь рванули снаружи, и чья-то рука выволокла ее на растоптанный снег, Соланж ни в чем не была уверена. И только потом, когда ее потащили с дороги, под прикрытие кустов и деревьев, в ближайший овраг, сообразила, что заколоть ее спокойно можно было бы и там, на диванчике в карете.

Гамма была белой и черной: Септим против обыкновения почти не использовал эпитетов. Белый снег, на пригорках сметенный ветром — из-под него торчала черная земля. Черный рисунок ветвей. Человек — в нем Соланж узнала одного из своих гвардейцев — тащил ее подальше от схватки, без особой деликатности, в то время как оставшиеся возле кареты отвлекали внимание напавших.

Полягут все, мельком подумала она.

Рокировка не осталась незамеченной, а коли бы и так — их выдали бы следы. Видимо, он рассчитывал выгадать сколько-то времени, а значит — за помощью послали. За ними поспешили, а так как по глубокому снегу королева была никакой ходок — настигли быстро. Человек толкнул ее себе за спину, под козырек обрыва, опушенный редким кустарником, а сам с мечом заслонил ее.