Слава храбрецам!

Анук Илэйн, похоже, тоже смотрела вокруг своими, а не чужими глазами, но не спешила убеждать окружающих. Смотрела, как будто пожимала острыми плечами: зачем? Интересно, если бы Питер не защищал так яростно право Люси говорить вслух, мы бы тоже ее так вот... забили и не заметили?

Тем не менее, она была так уверена в своей правоте, что о какой-то жалости и речи нет.

— Пешие схватки будут позже, — заметил лорд Пасифик словно невзначай. — Я охотно посмотрел бы на обоерукого мечника.

— Нет, увы, я сегодня не боец, — беспечно отказался Эдмунд. — У вас отличное пиво, лорд Пасифик, а отсюда прекрасный вид. У меня в этой поездке есть еще одно важное государственное дело. Я ищу невесту для брата.

Вежливое молчание встретило его слова.

— У вас, Ваше Величество, только один брат? — уточнил после паузы лорд Пасифик.

— Да, я говорю о Верховном Короле Питере, тра-та-та-та, милостью Аслана и по праву завоевания, и императоре ваших Островов.

— И вы завели речь о королевском браке именно сейчас...

Да, горец внизу, на ристалище может одерживать свои победы, никто на него сейчас не смотрит. Имею я право на это крошечное удовлетворение?

— Вам нужны Острова? — напрямик спросил лорд Пасифик.

— Острова у нас есть и так, — возразил Эдмунд. — Конечно, у Нарнии есть дерево, а у вас есть корабелы, у нас юноши — а у вас опытные мореходы. Все это рассматривается, но это не критично.

— То есть вы хотите сказать, что оказываете Эли эту честь ради нее самой?

— Я надеюсь, что леди Анук Илэйн подумает о моем предложении серьезно.

— Она подумает, — сказал отец. — Но я...

— Сир, вы с государем вашим братом похожи? — спросила девушка, совершенно не обращая внимания на то, что перебила отца.

Против своего намерения Эдмунд смутился.

— Ну, если честно, Питер намного красивее меня. Он на полголовы выше, и эту жестянку, − он указал на горца, спешащего за своим призом, − Пит скомкал бы голыми руками, если бы завелся.

— Вам там удобно, сир?

— Я чувствую себя на своем месте. Все дриады в него влюблены. Все девы сохнут по нему, и все благородные матроны тоже хранят его образ в своих вечно юных сердцах.