Серьезное отношение к несерьезным вещам

— А, ну да, извини, — прихватив из задней комнаты «плечики» с гражданским платьем, Соланж ускакала переодеваться за стеллажи. — Я не понимаю, зачем там нужен этот Рик на шею Харви. Зачем он нужен в этом сюжете? Теперь еще неизвестно сколько продолжения ждать...

— Недолго! — колокольчик над дверью звякнул, на пороге появился автор собственной персоной, Септим Шиповник, причесанный мокрой щеткой и одетый как джентльмен на отдыхе. Бриджи, рубашка без галстука, вязаный жилет. Эльф из Высочайшего Дома шестнадцати лет от роду.

— Зачем старого барона утопил? — с ходу напустилась на него Соланж. — С ним было так весело!

— Я его не однозначно утопил. Вот рассядется Рик, расслабится...

— Испортится! — с надеждой подсказала юная леди, но Септим и бровью не повел.

— ... там посмотрим, против кого дружить, и нужен ли нам старый барон. Продолжение я, к слову сказать, принес, — он с поклоном вручил Хлое следующую нетолстую тетрадку.

Соланж высунулась одною головой и уголком плеча и жадным взглядом проводила уплывавшее мимо нее продолжение.

— Не могу, — с сожалением сказала она. — Домой надо, а с утра в школу. Только завтра к вечеру вырвусь. Да, Рик этот совершенно лишний.

— Он что, тебя стесняет?

Соланж злобно зыркнула, но сдержалась.

— А вот Патрик этот ничего, мне он понравился. Вернешь его обратно?

— Какой Патрик? — удивился автор. — Не писал я никакого Патрика. А оговоренное присутствие Рика исключает возможности, про которые ты можешь сказать, что я про это просто не написал.

— Дети, не ссорьтесь... — начала Хлое, но ее не заметили.

— Я иногда думаю, — протянула Соланж, сдирая с волос полотенце, — а зачем мне, собственно, сюда возвращаться? Там хорошо...

— Угу, там Харви.

— Там Харви, — с убийственным спокойствием согласилась Соланж, появляясь из укрытия в клетчатой школьной юбке и белой блузке с галстуком, с таким выражением лица, что Септиму захотелось спросить, что это значит.

— Я даже не писал, как он выглядит.

— Ты много о чем... не писал. У него волосы цвета темного меда и вздернутый нос. Лет ему около двадцати пяти. Он чуть выше меня — и это хорошо, потому что я ненавижу, когда на меня смотрят сверху! — и очень загорелый. Ах да, у него голубые глаза и очень-очень нежные губы.

— Или вот я, пожалуй, напишу, что он женат и у него четверо детей, а? И что ты тогда...