Серьезное отношение к несерьезным вещам

— А я вернусь, и ты можешь очень удивиться, узнав, на ком он женат!

Септим присел и в притворном испуге закрыл уши руками.

— И в любом случае, что мне за дело до какой-то там коровы, если я значу больше?! Потому что он приходит, когда нужен, а это самое...

— Тебе не хватает слов, моя королева? Ты будешь разочарована. Он предпочитает пухленьких фермерских дочек в стогу или на сеновале. Ты жаждешь, чтобы бесконечные объятия в тихой и теплой ночи, волнение и сбивчивые слова от сердца, что-то вроде «я всю жизнь тебя.

.» и «никак не мог решиться сказать...», и поцелуи такие, что лучше всего, что можно представить, а на самом деле побежишь плакать и мыться. Или вот что, я как раз думаю, может, ему больше по вкусу мальчики? Ты только что спрашивала, зачем в сюжете Рик Мальвуазен...

Соланж символически плюнула и хлопнула дверью.

— Плохи твои дела, — посочувствовала Хлое.

— Да. Все это очень-очень цинично. Ну вы-то знаете, откуда он вообще появился, этот Харви.

— Нетрудно догадаться.

Он настолько не похож на тебя, что сразу ясно, чьим воплощением он тут выступает. Он таков, каким бы ты хотел быть сам, верно?

Септим насупился.

— Ну может быть, отчасти. Он был задуман специально, чтобы вытаскивать ее из всех зад... затруднительных положений, он персонаж героического типа, и я отказываюсь писать ему эротические сцены, какие бы фантазии там у нее ни...

— Любой персонаж, в которого ты хоть сколько-нибудь вкладываешься, со временем начинает «вести себя». А что до Харви, так мудрено ли, что он наследует твое отношение к Соланж? Оно стекает у тебя с пальцев.

— Ну, — автор приключенческих сериалов напрягся, — с этим надо что-то делать!

5.

Колокольчик у двери звякнул, Хлое выдержала паузу, прежде чем поднять глаза, но вошедшая была ей незнакома. Ничего особенного, дверь в библиотеку открывалась лишь тому, кто в этом нуждался, чаще это были дети, но случалось всякое. Вошедшая выглядела женщиной, не читающей книг. Есть такие, кому собственная жизнь как лучшая из книг, и ее достаточно.

— Я мать Соланж Бедфорд, — сказала та, подходя к стойке и кладя на нее перчатки. — Вы Хлое? Мне надо с вами поговорить.

Хлое вздохнула и отложила подплечник. Меньше всего ей хотелось бы разговоров на тему «кто во всем виноват». Впрочем, гостья выглядела вменяемой, хорошо одетой, и едва ли у нее в муфте спрятан нашептанный за мзду пакетик с особо вредным заклинанием.

— Я не вполне понимаю, что происходит.