Путь Жаворонка

– Если принцессы остаются здесь, – снова сказал он, – твой Лантек должен уехать. Отошли его.

Фрайн дернул уголком рта. Он был недоволен. Он и в самом деле был привязан к Воробью, и ему не нравилось, что герцог указывает, чем ему жертвовать. Даже такой мелочью. Началось?

– Что ты скажешь насчет садов Молинэри? – прервал молчание герцог. – Ты хотел бы их получить?

Фрайн поневоле поднял голову. Садами Молинэри называлась цветущая и плодородная область к югу от столицы. Владелец садов был монополистом в производстве хлеба, вина и яблок.

– Я хотел бы их получить, – сказал он. – Не думай больше об этом. Я отошлю Воробья вместе с Вилко.

* * *

По грязным винтовым лестницам замка Фрайгорн стремительно поднимался рослый молодой человек. Пираты Фрайна, повидавшие многое, невольно жались к стене, уступая ему дорогу. Он не обращал на них ни малейшего внимания.

Когда он вошел в зал, герцог и барон дружно обернулись к нему.

– Вы посылали за мной, Монгро, – сказал он, – и я пришел. Мои корабли стоят на рейде.

Фрайн молча глядел на Берни Вилко, о коем слышал в последние дни так много. Он действительно был красив и силен, и в своей красоте и силе напоминал льва. В нем было больше шести футов росту, и строен он был, как молодой дуб, а открытое, загорелое лицо с чертами крупными и грубоватыми, одновременно и располагало и настораживало. Располагало – потому что свидетельствовало об упорстве, отваге, веселом бесшабашном нраве и умении нравиться женщинам.

– Сколько у тебя людей, Вилко? – спросил Монгро.

– Я привел двадцать галер, – ответил тот. – На каждой полсотни крепких парней. Каковы твои силы, Монгро?

Герцог развел руками.

– Я ничем не могу похвастать. Остов моего единственного корабля ты мог видеть, когда входил в бухту, вон там.

Вилко обратил вопросительный взгляд на Фрайна.

– Мое имя Фрайн, – сказал тот. – Я хозяин этой груды камней. У меня двести человек и две бригантины.

– Негусто, – усмехнулся Вилко. – С этакими силами вы хотите спихнуть Польдека с престола?

Фрайн промолчал. С первой же минуты Вилко утверждал себя центральной фигурой их заговора. Барон понял, что отныне ему и герцогу отводится лишь совещательная роль.