Путь Жаворонка

А самое неприятное заключалось в том, что Вилко в действительности стоил в войне и мятеже больше, чем они с Монгро, вместе взятые.

– Сил у нас мало, – согласился герцог. – Что ты скажешь о Корнелии?

– Что предпочел бы обойтись без него, – отрезал наемник. – Он глуп. И он далеко. Я добуду тебе корону, Монгро, и никто иной.

– Что ты хочешь?

Вилко улыбнулся.

– Деловой разговор, – сказал он. – Что ж, поговорим о плате. Я хочу все западное побережье, все портовые города, право устанавливать пошлины и монополию на строительство верфей.

Барон Фрайн присвистнул. Через западное побережье шла практически вся морская торговля. Установив пошлины по своему вкусу, Вилко садился на берегу денежной реки.

– Которая из принцесс привлекла твое благосклонное внимание?

Вилко забросил ногу на ногу.

– Я мог бы, конечно, жениться на принцессе Анне, – сказал он, – и стать твоим наследником, Монгро. Тогда бы я старался для себя. Но на этот раз я позволю себе быть честным. Я люблю принцессу Аргенту и женюсь на ней.

– Каковы гарантии, что, получив Аргенту, ты не оставишь меня?

– Я не хочу потерять приданое, – белозубо улыбнулся тот. – А кроме того, – добавил он уже серьезно, – в случае поражения я спрячу ее, Анну и тебя в суверенном Тронхильде, куда Польдек побоится сунуться. Моя жена должна быть в безопасности.

Сказать по правде, этот парень производил впечатление человека, способного обеспечить безопасность своей жене.

– Я согласен, – сказал герцог.

Фрайн украдкой покосился на Вилко. Что будет, если Аргента откажет этому жеребцу? Без сомнения, все их надежды пойдут прахом. Фрайн мысленно передернул плечами. Ярл Тронхильда был не из тех, кому можно отказывать без опаски, он способен силой добыть все, что ему захочется. Даже корону метрополии. Фрайн не хотел бы такого короля.

Утро за окном было серым и скучным, таким же, как весь вчерашний день.

– Не будем откладывать, – сказал герцог Монгро. – Принцессы, наверное, уже проснулись. Пойдем, представим тебя им.

Вилко гибко поднялся.

– Ведите, – усмехнулся он, – папа.

* * *

Через несколько минут он стоял, возвышаясь, как башня, над Аргентой, бледной и прямой, сидящей в деревянном кресле. Комок встал у нее в горле. Она видела болезненную нерешительность в лице отца и робкую надежду в его глазах.