Ледяное сердце Златовера

Пока я следил, как мелькает среди гостей ее белая голова, другая рука легла поверх моей. Я внутренне содрогнулся, увидев вызолоченные ногти.

— Учтивый кавалер не откажет даме, если та попросит у него танец? — низким, уже знакомым мне голосом насмешливо спросила Эстер.

Благодаря каблукам она была чуть выше меня. Ее духи имели тяжелый смолистый запах, платье мерцало, переливаясь, словно рыбья чешуя или змеиная кожа, и молчание в танце с ней было невыносимо, как будто вся ее сила заключалась в великом молчании. Она притягивала к себе, как бездна, и противостоять ей не было ни воли, ни сил.

Лишь в разговоре нашел я свое спасение.

— Мне кажется, — сказал я ей, — вы должны были знать моего отца.

Это был пробный шар, но он сделал свое дело. Осенний лист ее губ пришел в движение.

— Да, — ответила она, — разумеется. Хотя серые лебеди Люитена, его ангелы, не вполне в моей компетенции. Тем не менее, на своем пути все они приходят ко мне. Как в свое время придете и вы.

Она усмехнулась.

— О да, я не пользуюсь любовью смертных, хотя, поверьте, сэр Артур, это чувство не взаимно.

Ни к кому из вас я не испытываю негативных чувств, разве что иногда — более живой интерес...

— Смею предположить, вы презрительно равнодушны к нам? Да и может ли быть иначе, раз именно вы на всем ставите крест?

— Скорее, точку. Точку в конце. Я вас пугаю?

Я покачал головой.

— Я пережил тот возраст, когда ужас от осознания вашего существования и особенно от моей подвластности вам почти останавливает сердце. Десять лет, пробуждение в одинокой спальне среди ночи.

Тогда был леденящий страх. А теперь... — я улыбнулся, — теперь я с этим свыкся настолько, что могу позволить себе отложить страхи до времени.

— Догадливый молодой человек, — бесцветно сказала Эстер, и двинулась прочь, сквозь толпу. Не знаю, каким она пользовалась волшебством и имела ли на это право, но я ощутил резкий, как удар поддых, и такой же болезненный, приказ следовать за собой. Хорошенькая прощальная шутка, без видимого усилия сломавшая мою волю и чувство противоречия.

Я рванулся за ней. Огненный язычок глупой гордости лизнул меня: не каждый может похвастать, что вальсировал с самой Смертью. Возможно, порыв этот кончился бы для меня очень плохо, но рука в белом рукаве, отороченном лебяжьим пухом, нежно, но твердо удержала меня.

— Нет, сэр Артур, для вас это пока еще слишком рано.

И я забыл про Эстер, про то, что она вообще существует на свете, и про то, что рано или поздно я все-таки пойду за ней.