Ледяное сердце Златовера

Власть Соледад была надо мною неизмеримо больше, чем власть Эвелины или даже ее Черной сестры.

Но, как ни странно, кружась в паре с Соледад, я отрезвел. Не было никаких причин считать внимание ко мне прекрасных сестер Салазани следствием моей собственной неотразимости. Эвелину и Эстер я еще мог бы переварить, но ослепительная Соледад ни за что не клюнула бы на мое ничтожество. Не успел я, однако, ни спросить ее об этом, ни назвать ее настоящее имя, в котором я уже не сомневался, как она шепнула мне:

— У меня к вам дело.

И я почувствовал к ней безмерную благодарность за то, что она не стала превращать меня в пузырек в шампанском. Хотя могла бы, видит бог, как никто другой.

— Салазани затеяла игру, — продолжила Соледад через секунду, убедившись в моем полном внимании. — И попросила нас в ней участвовать. Эвелина и Эстер только что мастерски выполнили свою часть плана.

— А вы выполняете свою? — «не поверил» я.

— Мне не нравится то, что делает моя дражайшая младшая сестричка, — сказала моя Белая Дама.

— Мне грозит опасность?

Она чуть усмехнулась.

— Не вам, — коротко ответила она, и мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, кого она имеет в виду.

— Где ваш спутник?

Я огляделся, и даже поднялся на цыпочки, но во всем зале не было и намека на золотую голову Звенигора. Удылгуб со своею красной рожей сидел в кресле и наливался бренди. Салазани я тоже не приметил. Тогда я обратил на Соледад вопросительный взгляд.

— Я в курсе истории со Златовером, — сказала она. — И хотя я ничуть не сочувствую старому саламандру, я считаю, что Салазани — безжалостная, жестокая девчонка, напрочь лишенная чувства меры. Она только посмеется, если ей удастся растоптать еще одну жизнь.

— Вы полагаете, Звенигор смертельно рискует?

— Не смертельно... но это как посмотреть. Разумеется, она не будет его убивать, если сумеет укротить его другим способом.

Я снова поглядел на Удылгуба.

— Вы имеете в виду... она попытается его соблазнить?

— Непременно.

Я недоверчиво фыркнул.

— И вы полагаете, что человек... тьфу, саламандр, испытывающий к ней самую чистосердечную ненависть, так вот запросто возьмет и влюбится в ту, кого считает своим наипервейшим врагом? Это же Звенигор!

— Это — Салазани!

После минуты тишины она заговорила вновь.

— Если даже он не полюбит ее всем сердцем, он наверняка с тою же силой и страстью возненавидит себя.