Ледяное сердце Златовера

Мне может служить оправданием лишь то, что я не могла рассчитывать на ваши время и любезность. Прошу меня извинить. Впредь, как и сейчас, вы желанный гость на моем балу. И если однажды вы не получите приглашения, то не по моей невнимательности, а по вине моей почтовой службы. Прошу вас бывать здесь всегда.

Я поклонился, смущенный тем, что она привлекла ко мне общее внимание. Разумеется, она прекрасно знала, что мы с нею однажды противостояли друг другу волшебством, но она была в курсе моего к ней уважительного отношения, и оба мы не держали друг на друга зла.

— Вы — желанный гость, — повторила она, отступая на шаг назад, — и я надеюсь, что в моих силах сделать так, чтобы вы не скучали. Я объявляю танцы!

Грянула музыка, Салазани еще раз обернулась в нашу сторону, озадачив меня неожиданно озабоченным и даже хмурым выражением лица. Я не успел над этим поразмыслить, как на мой локоть положила пальцы леди Эвелина.

— Вы танцуете, сэр?

— Не могу отказать леди.

Она прекрасно чувствовала себя в вальсе.

Духи земли и неба, это был Чайковский! «Вальс цветов» понес нас по террасе, и я пользовался случаем разглядеть вблизи этого бессмертного духа, все более убеждаясь, что верно определил ее настоящее имя.

Издали она казалась молоденькой девушкой, однако когда я смотрел сверху вниз, в ее точеное личико сердечком, с кожей, цветом и гладкостью сравнимой лишь со слоновой костью, без малейшего румянца, в ее странные желтовато-серые глаза, строгие и, казалось, отделяющие саму душу от тела, на ее пышные волосы без пигмента, напоминавшие стеклянный дым, я подумал, что провести на сей счет она могла бы только очень невнимательного невежду.

Бог знает, сколько ей на самом деле было веков. Мне казалось, я видел, как этот самый облик ткется из тримальхиарских сумерек, как эта тень подходит к моей матери, касается ее локтя, доверительно берет ее под руку. Да и в доме Джека, в углу, погруженном в предвечернюю мглу, под звуки его золотой арфы, она тоже была, я мог бы в том поклясться. Почти.

Я спросил, бывала ли она в Тримальхиаре. Она кивнула, не сводя с меня глаз цвета янтаря или шампанского. Возможно, пробовала на мне свою власть.

— Да, — подтвердила она. — Я хорошо знакома с леди Клайгель, вашей матушкой. Как и она со мной.

Не дожидаясь окончания вальса, она выскользнула из моих объятий. Я удержал ее взгляд и кисть с черными ногтями и вполголоса назвал ее по имени: Печаль.

— Пять баллов! — невесело усмехнулась она и смешалась с толпой.