Кошмар По-эта

Узрят коль люди, скажут в удивленье:

Чудной Природа создала курган,

Но клюв вещал: в ледовом погребенье

Покоится и ждет громадный стан.

Не дай вам бог узреть во сне хоть раз

В хрустальной бездне вид тех мертвых глаз!

XVI. The Window

The house was old, with tangled wings outthrown,

Of which no one could ever half keep track,

And in a small room somewhat near the back

Was an odd window sealed with ancient stone.

There, in a dream-plagued childhood, quite alone

I used to go, where night reigned vague and black;

Parting the cobwebs with a curious lack

Of fear, and with a wonder each time grown.

One later day I brought the masons there

To find what view my dim forbears had shunned,

But as they pierced the stone, a rush of air

Burst from the alien voids that yawned beyond.

They fled – but I peered through and found unrolled

All the wild worlds of which my dreams had told.

XVI. Окно

В пристроек путанице дом стоял,

Где заплутать любой мог средь ходов,

И было в комнатке вблизи задов

Окно, что камень древний закрывал.

Я в детстве, в коем столько снов видал,

Ходил туда, под ночи черной кров,

Срывая смело сети пауков,

И удивляться не переставал.

Привел рабочих я во тьмы чертог

Узнать, страшило предков что в окне;

Пробили камень – воздуха поток

Вдруг хлынул из иных пустот вовне.

И стали мне оттоль миры видны,

Давно о коих рассказали сны.

XVII. A Memory

There were great steppes, and rocky table-lands

Stretching half-limitless in starlit night,

With alien campfires shedding feeble light

On beasts with tinkling bells, in shaggy bands.

Far to the south the plain sloped low and wide

To a dark zigzag line of wall that lay

Like a huge python of some primal day

Which endless time had chilled and petrified.

I shivered oddly in the cold, thin air,

And wondered where I was and how I came,

When a cloaked form against a campfire’s glare

Rose and approached, and called me by my name.

Staring at that dead face beneath the hood,

I ceased to hope – because I understood.

XVII. Воспоминание

Объял высокий звездный небосклон

Степей и взгорий беспредельный край,

В кочевьях освещал огонь костра

Мохнатый скот под бубенцов трезвон.

Спускался вдаль на юг широкий дол

До темной и извилистой стены,

Питону первобытному сродни,

За вечность форму камня что обрел.