Кошмар По-эта

То край, где значит красота цветенье,

Воспоминаний где все очаги,

Где происходит Времени-реки

Часов потоком в пустоту паденье.

Туда нас сны ведут – но никогда

Людьми не осквернялись те места.

XIV. Star-Winds

It is a certain hour of twilight glooms,

Mostly in autumn, when the star-wind pours

Down hilltop streets, deserted out-of-doors,

But shewing early lamplight from snug rooms.

The dead leaves rush in strange, fantastic twists,

And chimney-smoke whirls round with alien grace,

Heeding geometries of outer space,

While Fomalhaut peers in through southward mists.

This is the hour when moonstruck poets know

What fungi sprout in Yuggoth, and what scents

And tints of flowers fill Nithon’s continents,

Such as in no poor earthly garden blow.

Yet for each dream these winds to us convey,

A dozen more of ours they sweep away!

XIV. Звездные ветры

Есть некий час осенней темноты,

Когда нисходит звездный ветер вдруг

На улицы, умолк шагов где звук,

Но льют из окон свет домов ряды.

Рой мертвых листьев сказочно кружит,

И с чуждой грацией клубится дым,

Законам подчиняясь неземным,

А сквозь туманы Фомальгаут зрит.

Поэт безумный узнаёт в сей час,

Растут на Югготе что за грибки,

Как пахнут Найтона земель цветки,

Что в скудных не сыскать садах у нас.

Но ветры те за принесенный сон

Десяток наших грез берут в полон!

XV. Antarktos

Deep in my dream the great bird whispered queerly

Of the black cone amid the polar waste;

Pushing above the ice-sheet lone and drearly,

By storm-crazed aeons battered and defaced.

Hither no living earth-shapes take their courses,

And only pale auroras and faint suns

Glow on that pitted rock, whose primal sources

Are guessed at dimly by the Elder Ones.

If men should glimpse it, they would merely wonder

What tricky mound of Nature’s build they spied;

But the bird told of vaster parts, that under

The mile-deep ice-shroud crouch and brood and bide.

God help the dreamer whose mad visions shew

Those dead eyes set in crystal gulfs below!

XV. Антарктос

Шептала птица мне из сна пучины

О пике черном, что навис с тоской

Над льдом полярной мертвенной пустыни,

Истертый вечность длящейся пургой.

Отсюда жизнь гонима словно мором,

Лишь солнца да сияний южных свет

Подсвечивает в шрамах пик, в котором

Творенья Старших виден смутный след.