Кошмар По-эта

Мы с похорон пошли на Сета двор,

С того колодца кирпичи чтоб снять,

В нем оказался ряд ручных опор,

Как глубоко спускались – не видать.

Но кладка вновь была возвращена:

Ничем мы не смогли достать до дна.

XII. The Howler

They told me not to take the Briggs’ Hill path

That used to be the highroad through to Zoar,

For Goody Watkins, hanged in seventeen-four,

Had left a certain monstrous aftermath.

Yet when I disobeyed, and had in view

The vine-hung cottage by the great rock slope,

I could not think of elms or hempen rope,

But wondered why the house still seemed so new.

Stopping a while to watch the fading day,

I heard faint howls, as from a room upstairs,

When through the ivied panes one sunset ray

Struck in, and caught the howler unawares.

I glimpsed – and ran in frenzy from the place,

And from a four-pawed thing with human face.

XII. Ревун

Чрез Бриггс-Хилл в Зор совет был не идти:

«Святой» Уоткинс, хоть давно уж мертвый —

Повешен в тысяча семьсот четвертый —

Оставил страшное на том пути.

Но я пошел, когда же дома кров

В плюще возник из-под скалы крутой,

Не вспомнил даже о веревке той,

А поразился: дом стоял как нов.

Взирая на заката красоту,

Я слабый рев услышал из окна;

Вдруг луч пронзил покоев темноту

И высветил обличье ревуна.

Помчался как безумный я бегом

От твари с лапами, людским лицом.

XIII. Hesperia

The winter sunset, flaming beyond spires

And chimneys half-detached from this dull sphere,

Opens great gates to some forgotten year

Of elder splendours and divine desires.

Expectant wonders burn in those rich fires,

Adventure-fraught, and not untinged with fear;

A row of sphinxes where the way leads clear

Toward walls and turrets quivering to far lyres.

It is the land where beauty’s meaning flowers;

Where every unplaced memory has a source;

Where the great river Time begins its course

Down the vast void in starlit streams of hours.

Dreams bring us close – but ancient lore repeats

That human tread has never soiled these streets.

XIII. Гесперия

Зимой в унылых небесах закат

Над градом, чьи черты едва видны,

Уводит в позабытые уж дни

Величия и неземных отрад.

В огнях тех ярких чудеса горят,

Дерзки, но ужасом омрачены;

Ряд сфинксов, где дорога до стены

И башен, что от дальних лир дрожат.