Кошмар По-эта

На холоде пробрала дрожь меня:

Но где я? Как же я сюда попал?

Поднялся некто в зареве огня

И громко имя вдруг мое назвал.

Вглядевшись в трупа жуткий силуэт,

Лишился я надежд, узнав ответ.

XVIII. The Gardens of Yin

Beyond that wall, whose ancient masonry

Reached almost to the sky in moss-thick towers,

There would be terraced gardens, rich with flowers,

And flutter of bird and butterfly and bee.

There would be walks, and bridges arching over

Warm lotos-pools reflecting temple eaves,

And cherry-trees with delicate boughs and leaves

Against a pink sky where the herons hover.

All would be there, for had not old dreams flung

Open the gate to that stone-lanterned maze

Where drowsy streams spin out their winding ways,

Trailed by green vines from bending branches hung?

I hurried – but when the wall rose, grim and great,

I found there was no longer any gate.

XVIII. Сады Йина

За той стеной, что небеса почти

Достала древней кладкой башен мшистых,

Полны порханья да цветов душистых,

Раскинулись висячие сады.

Дорожки и мосты там над каналом,

Где отражается чудесный храм,

И льнут на вишнях лепестки к ветвям,

И цапли реют в поднебесье алом.

Я б всё увидел – ведь распахнули сны

Врата в тот парк светильников-камней,

Ручьи где вьются тихо средь теней

От лоз, что густо переплетены!

Когда ж предстал пред мной стены оплот —

Увы! – в ней больше не было ворот.

XIX. The Bells

Year after year I heard that faint, far ringing

Of deep-toned bells on the black midnight wind;

Peals from no steeple I could ever find,

But strange, as if across some great void winging.

I searched my dreams and memories for a clue,

And thought of all the chimes my visions carried;

Of quiet Innsmouth, where the white gulls tarried

Around an ancient spire that once I knew.

Always perplexed I heard those far notes falling,

Till one March night the bleak rain splashing cold

Beckoned me back through gateways of recalling

To elder towers where the mad clappers tolled.

They tolled – but from the sunless tides that pour

Through sunken valleys on the sea’s dead floor.

XIX. Колокола

Годами слышал гулкий звон далекий

Я в ветре полуночной черноты,

Не с колокольни, что встречал в пути,

Но чуждый, как из бездны преглубокой.