Путешествие в поисках чудес

— На первый взгляд парень выглядит утонувшим, в участке мы его тщательно осмотрим, выясним, сопротивлялся ли он, и что у него под ногтями. Мельника, конечно, опросим, как полагается, но пока ничто не говорит об убийстве. Мотива нет.

— Но ведь это не первый труп в этом месте? — спросил журналист.

Багатель с Меркатором переглянулись.

— И что? — раздраженно ответил полицейский. — Это мельничная запруда, место опасное. Если кто по пьяни или дури решил тут ночью баловаться, или просто поверху ручей перейти, соскользнуть в темноте плевое дело.

— А что он делал тут в темноте? — шепотом спросил у своих Меркатор. — О дочках-то мельника я ни слова не услышал, хотя это был бы из мотивов мотив. Не похоже, чтобы и полиция про них знала. А, Андраш?

Тот только сглотнул.

— Может, Иоганн думал, что это я? Что я его не послушал и снова явился? Ну и обозлился.

Меркатор посмотрел вокруг, охотничий азарт в нем пылал как костер в ночи, и Багатель взирал на спутника в некотором недоумении.

— А не посмотреть ли нам внутри мельницы, — предложил британец, — пока следствие занято подозреваемым и жертвой? Может, выясним насчет дочек, которых наш Иоганн держит взаперти?

Андраш приободрился, они как бы гуляючи обошли мельницу, посмотрели на колесо и на гусей, спешаших к пруду, беспрепятственно проникли в дом со стороны рабочего помещения. Двери тут не запирались. Протиснулись мимо ворота с жерновами, мимо мешков с зерном, доставленных на помол и подписанных именами владельцев, мимо мешков с мукой, приготовленных на отдачу и тоже подписанных.

Перешли в комнату, потом на кухню. Никаких признаков присутствия в доме женщин: ни одной вышитой или накрахмаленной вещи. Чисто, но чисто по-мужски. Поднялись наверх, но там оказалась только хозяйская спальня. Нигде ни ленточки, ни куска душистого мыла. Чем дальше, тем напуганнее выглядел Андраш.

— Может, у него схорон где-то выкопан? — предположил он.

— Да, и он девиц ночами выпускает, чтобы порезвились, не боясь, что убегут? Скажи-ка, не было ли в этих девушках чего-то странного?

— Ну они точно не были испуганы или замучены. Говорю же, веселые были, играть звали. Одна совсем девчонка еще.

— Одетые?

— Ну, в рубашках, босые. Рубашки-то мокрые, липнут, так что считай не одетые, — Андраш невольно хихикнул. — Я ж говорю, веселые.