Тихие воды

Когда же выбрались на открытое место, вроде малой лужайки, Ханзе вдруг остановился и в полный голос сказал:

– Я привёл его.

Вспыхнул свет. Заслонив глаза ладонью, Отти успел понять, что притаившиеся здесь люди разом подняли заслонки на потайных масляных фонарях, но в следующее мгновение его уже крепко схватили за локти, а отошедший в сторону Ханзе прибавил:

– Обыщите. У него может быть пистолет.

– Что это значит?! – дёрнулся Отти с возмущением, однако тщетно – держали его ражие парни, привычные к топору лесоруба или кузнечному молоту.

– Что? – с издёвкой переспросил Ханзе, приближаясь. – Вы же хотели увидеть обряд, герр инженер?.. Сейчас увидите. Пора уж начинать, там только вас недостаёт. И не надейтесь убежать – нас семеро, двое с ружьями.

Волшебная ночь рухнула, сделалась тьмой смятения. Ошеломлённый нападением, а ещё больше резкой переменой в Ханзе, Отти невольно позволил вести себя. Шли быстро, попытки заговорить с конвоирами были напрасны, и через короткое время он оказался на открытом берегу, возле купальни.

А тут!..

Колеблющийся свет костров и факелов озарял толпу человек с полсотни, окружавшую вход на мостки – исключительно мужчин, молодых и взрослых, большей частью готтшееров, среди которых выделялась группа морлахов в их обычном платье. При общем молчании верзилы-конвоиры вывели Отти к входу на помост и, отпустив, подтолкнули вперёд – лишь тогда он заметил, что там, на ведущих к речной воде досках, одиноко стоит понурая фигура. То была Грета – в том же наряде, что на ярмарке, только без зонтика и ридикюля, а вместо шляпки с лентами её голову украшал криво надетый венок из флёрдоранжа.

Этот символ невинности невесты смотрелся на ней жалко и нелепо.

– Я требую объяснений. – Отти повернулся к толпе. – По какому праву вы насильно привели меня сюда?

Вперёд вышел осанистый, упитанный мужчина в длинном сюртуке и цилиндре – здешний бургомистр, с которым Отти успел несколько раз мельком свидеться за десяток проведённых в Готтшее дней. Подобно кастеляну носивший бакенбарды и усы в стиле кайзера, он говорил важно и степенно:

– Наш древний обычай, герр Ковач, предписывает ежегодно изъявлять благодарность природе – за избавление от мора, голода, безумия и прочих бедствий.

Сегодня вы и фройляйн Финк наделяетесь честью передать природе нашу искреннюю и глубокую признательность. Вам надлежит пройти по пирсу до конца и опуститься в реку, а далее – да свершится воля Господня над вами. Примите добрый совет – плыть по течению и позабыть о берегах.