Тихие воды

По берегам через каждые десять саженей стоят люди с вилами и факелами, чтобы указать вам верную дорогу.

– Что… – У Отти горло захватило. – Что за язычество? Вы собираетесь бросить нас в прорву? из-за дикарских суеверий, которые вбиты вам в головы?.. Очнитесь, у вас массовый бред!

Толпа глухо загомонила, а бургомистр продолжал:

– Для кого суеверия, а для нас повседневность. Были случаи, когда обрядом пренебрегали, и тогда ужас приходил в наши долины. Поэтому мы поступаем по Писанию – «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» [7].

Примите это как неизбежность и покоритесь судьбе. У вас нет выбора.

– Да что с ним толковать!.. – раздалось из толпы. – Столкнуть в Ринжу, пусть барахтаются!..

– Вы не посмеете! – выкрикнул Отти, сжав кулаки. – Это убийство!

– Ещё как посмеем!

– Они столкнут, – вяло проговорила сзади Грета. – Просто пойдут грудой и вытолкают, чтоб без крови.

– …и вы собрались убить девушку, вы, мужчины! позор!

– Она шлюха! – отвечали ему на разные голоса.

– Сама позор ходячий, такой лучше утопиться!.. Да хоть с пользой для опчества – считай, не зря жила!.. Хватит болтовни! бургомистр, кончай волынку, и за дело!..

– Грета вытянула жребий, её доля справедлива, – веско прибавил господин в цилиндре. – Само небо указало на неё – и нам ли спорить с Провидением?.. Молодая, незамужняя, бездетная и немка – всё совпало. То же и у вас.

«Я не здешний, я чех», – хотел выпалить Отти, но слова замерли на языке.

Этого никому не докажешь. Особенно стоя на эшафоте с петлёй на шее.

Поздно отрекаться от всей жизни, которую ты вёл уютно, согласно немецким законам и правилам. Подчиняйся дисциплине, как привык.

Обострившимся от близости смерти чувствами он уже словно слышал ответ на свои увёртки: «Нам плевать, кто твои предки. Всё совпало. Да и дешевле потратить чужого, приезжего, чем своего – работника, соседа и родню».

– Сограждане! – повернулся бургомистр к толпе. – Мы собрались ныне к этой купальне, чтобы поводить в далёкий путь двух молодых людей из нашего народа.

Настала минута прощания. Кто желает им что-нибудь сказать, ободрить и напутствовать – пусть подойдёт. Затем мы дадим им время помолиться, и на том закончим.

Зачем-то Отти на ум пришёл стих Гейне:

Приготовьтесь к смерти, рыцарь.

Как гроссмейстеру Сант-Яго,

Вам из милости даётся

Четверть часа для молитвы. [8]

В первый момент показалось, что желающих не будет.