Анастасия де Лузиньян

Анастасия де Лузиньян

Белаш Александр и Белаш Людмила

Анастасия де Лузиньян

Я слышу зов моей страны – чрез горы и моря

В надежде и страданиях она зовёт меня.

Я вижу – меч в её руке, шелом на голове,

И павшие, у ног её лежащие в траве.

Скорее, в путь! Не медля и тревоги не тая,

Мать-родина, спешу к тебе – я плоть и кровь твоя!

Сесил Спринг Райс

«Град Божий, или Два отечества»

* * *

Она мыла ноги в ведре, по очереди. Тем временем Коля в своей комнатушке настраивал детекторный приёмник, надеясь уловить сигнал далёкой Ходынской радиостанции.

Поймав морзянку, которую большевики выстукивали телеграфным ключом, он бывал счастлив как ребёнок, словно установил прямую связь, и тут же начинал посылать им проклятия.

В Москве его не слышали, зато слышала Настя.

Просить Колю, чтобы он замолчал или хотя бы говорил тише, было бесполезно – наушники с мягкими каучуковыми чашками делали его совсем глухим. И так-то после контузии с ним приходилось говорить на повышенных тонах, как со стариком. А тут, когда он разгорячился, голос разума совсем не доходил до его сознания.

Пока не выдохнется и не заплачет, его не остановишь. Оставалось строго напоминать себе о терпении Христовом.

За окнами было григорианское воскресенье, 13 марта. Здесь, внутри – 28 февраля по старому календарю. Их квартира в мансарде на улице Жуи-Рув в Бельвиле отставала от суетного мира на две недели – этакая машина времени Уэллса наоборот. Истинный календарь на 1921 год Коля разлиновал красной и чёрной тушью на листе веленевой бумаги ин-фолио, вывесил его на видном месте.

А на двери квартиры кнопками прикрепил объявление: «Notre Crimée est ici. Nous ne partirons pas»[1].

Наймодатель не возражал. Известно же – все русские эмигранты немного ку-ку. Конечно, они прошли войну и революцию – о! мы, французы, знаем, что это такое!.. Русские ранены и обездолены, они привезли из России жуткие воспоминания, шрамы и револьвер. У них в глазах застыло прошлое, где – лёд, пламя, кровь, смерть и дьявол.

Завтра, в понедельник, начинался Великий пост.

Насте предстояло ехать на работу в больницу Отель-Дьё – а потом и весь день проводить, – с воздержанием от пищи.

Из колиной комнатки пахло, как обычно пахнет от калькировщиков – канифоль, скипидар, спирт, эфир. Этот москательный запах был способен отбить аппетит, и Настя глубоко вдыхала его вместе с паром от горячей воды в ведре.

Коля досыта выругается, выплачется, потом будет с четверть часа тишины – и вновь зашуршат листы кальки.