Тихие воды

Шириной саженей в шесть, неправильно круглый, каменный колодец уходил вниз уступчатыми стенами известняка, а внизу, в тенистом полумраке, бесшумно волновалась, играя переливами поверхности, глухая непроглядная вода. Должно быть, когда-то, в древние времена, она подточила породу, и разверзлись врата подземелья.

– Дальше их больше, ям Бильпы, всего с десяток, – говорил Ханзе, державшийся сзади. – Есть и сухие, вроде гротов – в них гайдуки прятались, а цыгане до сих пор порой ютятся.

– Здесь можно стоять часами… – Отти склонился над бездной, пытаясь ощутить глубину вод.

Без лота и надежды нет измерить её.

– Вы очень-то не вглядывайтесь. Может, и басни это, а старики говорят – если долго глазеть в водные ямы, они тоже смотреть на тебя начинают и звать. Оно плохо кончается.

– Да… пожалуй… Зачаровывает, – неотрывно глядя в провал, Отти ощутил слабое головокружение, словно зыбкость воды передалась ему. На чёрной поверхности кружились травинки, бледно-лиловый цветок фиалки – откуда его принесло? рядом с ямой фиалок не видно, – а к мокрому камню, повыше уреза воды, прилип жёлтый осенний лист.

Осенний?..

«Весна же, – мелькнуло у Отти. – И отчего лист квадратный?.. Кажется, это билет с той лотереи. Ну и заплыл он!.. Быстро спадает половодье – на фут в день».

– Спасибо за показ, – распрямившись, он протёр глаза и встряхнул головой. – Едем!

* * *

Бог весть, чего он ожидал, подъезжая к Нова-Селе, деревне морлахов.

Словенскую глубинку Отти мало знал, и там, где побывал, видел низкие домишки, опрятные, но бедные.

Стаи замурзанной вопящей детворы, носящиеся наперегонки с кудлатыми собаками. Кудахтанье, блеяние, визгливые выкрики женщин, мужской бас. Недоверчивые или заискивающие взгляды. Когда он обращался к словенцам на их языке, они настораживались, словно ждали подвоха или какой-нибудь хитрости от молодого австрийца. Ишь, какой он лощёный! Того и гляди, зачитает ложный указ кайзера о поголовном налоге, да тут же и потребует: «Гони монету!» Или начнёт сманивать девушек в прислуги, в город – а там в притон, пиши пропало, словно к бесу в лапы. С австрияком держи ухо востро!

Иной раз прямо просили – сотвори крестное знамение. Кто-то наплёл им, будто кайзер разрешил евреям всё – скупать дома, судить, учить и брать крещёных горничных.

Здесь всё смотрелось иначе, и встречали его по-другому.

Да, в Нова-Селе улица грунтовая, но дома крепкие и двухэтажные на италийский лад, в отличье от немецких – внизу хозяйственный этаж, сверху жилой.