Тихие воды

– Она так сказала?..

– В том духе, что к образованию стремишься. И отец Иоганн за ум хвалил. Думаю, тебе стоит это знать.

Ханзе надолго замолк, глядя вперёд, потом промолвил:

– Вон как. Ну, спасибо. Он слегка того, но пастырь дай Боже, всем добра желает. Меня звал в семинарию, в попы, а…

– …её в монашки.

– Такая у него забота и любовь. По его, ряса и крест от злых сил упасают. И, конечно, эмиграция. Но мы, кто крепче, стоим на своём и держимся за землю. Может, и впрямь шахта оживит наш край, – слабо, криво, как-то делано улыбнулся Ханзе, и Отти машинально поддержал его в немецком духе:

– Труд и усердие помогут.

– Само собою. Только ими и спасаемся.

«Почему я лгу? – спросил себя Отти. – Пусть даже рельсы. Да хоть сиянье вольтовой дуги. Паровоз – просто дешёвый способ вырваться и быстро укатить в Триест, на тот хвалёный пароход. Только Готтшее внутри, оно везде с ними. Как мыслю, так и существую. И Црна кралица увяжется следом. Как же! столько лет жили вместе, и вдруг её нет».

Немецкое начало в нём подмывало изречь нечто афористичное и назидательное, вроде «Терпение приносит розы» или «Кто хочет иметь, тот должен копать», но вслух вырвалось другое:

– Лучше б ты увёз её отсюда, и подальше.

– А нужна мне падшая с долгами? – тихо и зло возразил Ханзе. – Тесть проторговался, значит – зять, плати?.. Так против правил.

– Ты ведь дружил с ней.

– И что? Женихом и невестой дразнили; на то и школа. Дело прошлое, было и минуло. О чём теперь толковать?..

«Готтшее не просто внутри – оно не отпускает.

Причём держит бедностью. Герцогские это понимают. Плати ему кастелян больше, и скоро Ханзе поминай, как звали. Стал бы Джон Йонг. Или Янг».

– Давайте, я к яме сверну, покажу вам. Это рядом, – предложил Ханзе иным, более дружелюбным тоном. – Сейчас вода высокая, смотреть удобно. Занятное зрелище.

Отти взглянул на карманные часы. Ясно же, что разговор о Грете кончен.

– Поезжай. Только быстрее, нам надо спешить.

– Мы подъедем, а дальше пешком сотня шагов.

Съехав с дороги налево, вскоре дрожки докатили до расщелины меж низких, изъеденных временем скал, обросших камнеломкой и вьюнком.

Жёлтые и лиловые цветы пестрели среди густых листьев. Под ногами землю застилала лакфиоль, оранжевая и тревожная, а выше трав поднимались розмарин с шиповником. Здесь нежно пахло, в воздухе с жужжанием сновали пчёлы.

– Смотрите под ноги. Яма обрывиста.

Предостерёг он вовремя – тёмный провал в земле открылся глазам Отти внезапно, будто распахнулся навстречу.