Тихие воды

По-нашему, лучше коряга в башмаках, чем раскрасавица в опанках. От своих отобьёшься, а к ним не прибьёшься. Несолидно культурную жизнь на отсталость менять…

Вскоре дорога свернула к предгорью, пошла его краем – здесь берега Ринжи соединял старый каменный мост, а сама река, сделав излучину, уходила к невысокому холму, заросшему ярко-зелёными буками.

– Вот и речке конец. Холмик видите? Ринжа под него уходит, в прорву, а дальше только в ямах изредка бурлит, пока к свету не вырвется.

На низком берегу, у самой воды, люди возились возле строения, похожего на мостки для прачек, но более высокого и длинного, будто лодочный пирс.

– Ловко управляются, – издали оценил работу Отти. – Откуда они?

– Здешние, с Заячьего поля.

– Возьми на заметку. Когда придёт время строить плотину, дешевле будет нанять местных, чем звать со стороны.

– Резон, герр инженер.

– …и что они там мастерят, в толк не возьму.

– Это… – Ханзе замялся, – купальня.

– Позволь, разве так – культурно? Ни стен, ни потолка, ни раздевалок…

Речь Ханзе, обычно разбитная, начала вязнуть как в клею:

– Купальня для морлахов. Они заказали. Реки – Купа, Кабранка, – далече, а заповедь велит в Чистый четверг текучей водой мыться. Такая традиция. Ну, и в Красную субботу… А стены ни к чему. В их дни к купальне никто и не сунется.

Невольная мысль о том, что и Нада будет плескаться здесь в одной рубашке, словно нимфа, смутила Отти.

Слишком смело мечтать о подобном, едва познакомившись с девушкой. Хватило бы обычного свидания. Остальное – во власти удачи и случая, как повезёт.

«Вопрос, кем она меня считает, кто я в её глазах. Боюсь, что проклятый шваб. Печально. Но ведь это не так!.. Кажется, даже Лавкин счастливей меня. Он тот, кто есть, однозначно, без притворства. Может знать дюжину языков, но думает на идиш. Я же родился в чужой роли, и она моя, как тень, хотя она – не я».

– Я полагал, что скорее они нанимаются к вам на работу.

– Кто, эти?.. Только к герцогу, и то в охрану. Судите сами – я семь лет при кастеляне состою, а едва в посыльных числюсь, – явно задетый за живое, заговорил Ханзе с горечью. – По делам мне б уже распорядителем быть, частью хозяйства ведать в Турьяке или другом имении. Ведь я из хорошей семьи, не из жуков навозных или углежогов!..

– Да, Грета говорила, что ты человек способный.

– Гре… – Тот уставился на Отти.