Тихие воды

– Чего? кого? Чёрной королевы?

– Того, что на нас смотрят. Уходите. Быстрее. Ради Бога.

В лице Лавкина был виден неподдельный страх, какого нельзя добиться никаким артистизмом, но больше всего Отти убедило то, что певец отказался от денег, хотя мог заломить большую сумму.

– Учти, мой заказ остался в силе.

– Да, да, да – но потом. В понедельник.

* * *

[1] выборный главарь (атаман) группы гайдуков

[2] winde (от нем. wenden – венды), австрийское название альпийских славян, в частн., словенцев

[3] moritat (нем.

[4] обитель мертвых в иудаизме

Глава 3. Жребий

На вид ярмарка мало отличалась от штирийских – лотки, ларьки, временные павильоны с прилавками, пестрота товаров, расфранчённые пейзане и пейзанки, ушлые торговцы. Где-то поодаль слышались пение дудочки, стук барабанчика и гнусавые возгласы, похожие на голос Гансвурста[1] в кукольном театре:

– Лотерея-аллегри! Выигрыши сразу! Лотерея-аллегри! Дозволено Его светлостью герцогом!

Народ ходил, бродил и перемешивался как рагу на медленном огне, торговался и приценивался, нигде не вскипая, не выплёскиваясь через край – мерное движение, под приглушенный гомон текущее по Лайбахштрассе ровным слоем, подобно реке.

Но после разговора с Лавкиным у Отти появилось ощущение, что под монотонным бормотанием публики, как под гладью Ринжи, происходит нечто, незримое с поверхности.

Обычно такое присутствие неосязаемо, бесплотно, незаметно – порыв ветра, вздох позади, шорох у ног или чувство, что ты задел лицом невидимую паутину, что-то коснулось твоей голени. Однако на самом деле ничего нет, просто шорох удаляется, или теней больше, чем людей в компании.

Он пару раз оглянулся, почти уверенный, что его окликнули издалека, но люди огибали его, и никто не нагонял.

После пережитого в горах подъёма чувств он был вначале преисполнен ожиданьем чуда – что Нада тайком последует за ним или встретится там, где торгуют морлахи, или придёт завтра на то же место в лесу…

«Или пойдёт в свою церковь? воскресенье же».

…но стоило сказать три слова, как все разбегаются в стороны, а оставшийся с оглядкой умоляет: «Уходите».

«Их послушать – я всё время что-то нарушаю.