Тихие воды

Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет никаких новостей, кроме Лавкина с его плакатом… Если я вам занадоблюсь, просто дайте знать в замок.

Ханзе поспешил откланяться, оставив Отти в лёгком недоумении.

Заходил жандарм в шляпе с петушьими перьями – убедиться, что на постоялом дворе мир, и в человецех благоволение. За ним, с ручным колокольчиком, плотный господин в бородке и усах – объявить, что гостеприимные барышни из Лайбаха отворят двери вечером, в каменном доме у старого моста.

Наконец, ввалился измождённый Лавкин, но упитанные хорватские евреи в фесках и чёрно-муаровых одеждах, прибывшие раньше, даже взглядом лавочного певца не удостоили – что им, респектабельным сефардам, какой-то жалкий ашкеназ?

Всё это время морлахи восседали за своим столом, сурово лицезря зал. К ним – никто, и они – ни к кому.

Отти не покидало ощущение, что троица – в театре, смотрит нравоучительное лицедейское позорище «Немцы-еретики с жидами отуреченными обжираются и веселятся как безумные перед ввержением в геенну».

Эдакое средневековое моралите с плавным переходом в дьяблерию.

Следом пришла мысль, что и сам он – актёр в этом действе, и пора уйти со сцены раньше, чем выскочат бесы с вилами и погонят всех куда следует.

Наконец, морлахи могли заметить, что он слишком пристально их изучает.

И они заметили.

Но харамбаша Ермагор, бросив на него взгляд, лишь коротко улыбнулся, как взрослый – ребёнку.

* * *

– Чего о нём сказать? – пожал плечами хозяин «К солнцу» на вопрос Лавкина.

– Винде [2], городом порченый да образованный, а больше ничего.

– Прямо сразу и винде!.. Я вот видел, как он в дрожках сидел, как здесь кушал – у него манеры, воспитание и все господские повадки…

– Я с мальцов тут, на пути в Хорватию сижу, и винде тотчас опознаю, как бы он ни рядился в немецкое платье. Вроде «гутен морген» и «данке шён», а чуть чего, и суть наружу вылезет. Смутьянская у них душа и сумасбродная.

Поначалу ну совсем казался немцем, а нынче с утреца натура-то и обозначилась. Прорывается она, не утаишь.

– Что, триколор развернул и запел «Гей, славяне»?

– Кончай тут еврейские штуки закручивать… Тебе дело говорят!.. Солидные люди что с утра? Помолились, закусили и на ярмарку за барышом. А этот – пешком в горы! Сгрыз репку, будто кролик, лысой водой запил и мне: «Куда ведёт Бергштрассе? Я по ней прогуляюсь».