Тихие воды

– Отлично, Хансль, молодец. Заметил тех, в кожухах?..

– Спрашиваете!.. Большой праздник будет, раз с пограничья старый капитан нагрянул.

– Харамбаша?

– Это по-ихнему, от турок перешло, вроде «бедовой головы». А так-то он был капитаном граничаров, человек с заслугами. Редко в Готтшее заявляется, уже стал вроде приметы. Потаскухи – к кулачному бою, к зубам на полу, а харамбаша Ермагор – к добрым торгам и к урожаю.

– Хм, а мне показалось, будто его без приязни встречают. Если он – добрая примета, должны и относиться соответственно.

– Э-э-м-м. – Ханзе спрятал глаза за принесённой ему кружкой пива, отпил, выдохнул и лишь тогда ответил: – Так уж принято, чтобы удачу не спугнуть. По-охотничьи – «Ни пуха, ни пера!» и «К чёрту!»

– Хочется верить, что соседство немцев и славян здесь мирное.

Вновь Ханзе поспешил скрыть лицо донцем пивной кружки, потом перевёл дух:

– Давно вместе живём. Торгуем вот.

– Сколько же лет?

– Да сотен пять. Так у попов записано, они с самого изначала счёт ведут грехам, годам и господам.

Какие приходские книги не пожгли – ну, там, османы или гайдуки, – в тех всё означено.

– Было бы интересно посетить морлахское селение, – предложил Отти, отерев губы салфеткой.

Пиво в кружке Ханзе иссякло, оправдать замешательство ему было нечем.

– Вам это точно нужно, герр Ковач?

– Надо же побывать на военной границе. Здесь до неё мили три, а у меня есть экипаж и кучер – почему бы нет?

– Мы стараемся не ездить к граничарам без нужды.

– Но отчего? Турки далеко, их гарнизоны в Сербии и Боснии, войны не предвидится.

Наконец, моя жизнь застрахована, – пошутил Отти, но Ханзе шутку не воспринял, его лицо осталось серьёзным, даже мрачноватым.

– Там свои порядки. Праздных шатунов не любят. По делу, по службе – свободно, а «просто так» им подозрительно.

– Ну… ладно. А другие их сёла, в герцогстве?

– Всё равно, это их земля. И пастбища в горах. По старому статуту морлахи податей не платят, только служат. Земля – их награда.

– Не край, а живой казус!.

. – Отти невольно восхитился. – Плата землёй и льготами за службу, где ещё увидишь?.. разве в России, у казаков. И вообще, сам этот немецкий остров средь славянских гор – каким ветром вас сюда забросило?

Спросив, он тотчас пожалел о сказанном. На лицо Ханзе, обычно живое и подвижное, будто печать легла. Черты его застыли в хмурой замкнутости.

– Старая история. У попов спросите, они за нас Богу молят, а мы – что? Тёмные люди в забытой земле.