Тихие воды

«Я покорю эту таинственную силу недр, – уверенно думал Отти на обратном пути. – Нет ничего, что не подчинилось бы разуму, вооружённому наукой. Когда-нибудь и ярость вулканической энергии будет давать пар машинам и тепло в жилища. Года не пройдёт, а колесо завертится, штанги направят ход рудничных механизмов… Я! слышите – я разбужу ваши горы от сна тёмных легенд. Вы сами изумитесь, как здесь всё изменится. Турки!.. что такое турки, их набеги за змеиным камнем, по сравнению с нашествием прогресса?..»

– Всё исполним в лучшем виде, герр инженер, – заверил Ханзе.

– За денюжки народ на всё пойдёт – ну, кроме погибели души, конечно. А на крайний случай есть попы, Иоганн Шнапс или Стоян Ракия. Они и от пекла отмолят, знай только кайся по чистой совести да не жалей за требу гульденов. Отец Иоганн лихо от бесов отчитывает, а Стоян – даже от Огненного змия…

– Смотрю я, в Готтшее кладезь народных поверий. Надо сказать учёным в Граце – пусть приезжают записывать.

– Это всегда пожалуйста. Мы гостям премного рады. Можно с хозяина «К солнцу» магарыч требовать, если ему постояльцев присватаете.

– Обязательно, – рассмеялся Отти. – Главное, не забыть, сколько мне всего порассказали.

– У нас не забывается. Мы это поём для памяти, чтобы уж накрепко, из рода в род и по гроб жизни. Даже реку-пропаданку – и ту песней славим, – указал Ханзе кнутом на Ринжу, блестевшую справа.

– Ну-ка, ну-ка, – подзадорил Отти, и Ханзе запел:

– Ой ты, Ринжа, расскажи,

Откуда явилась?

– Я из бездны родилась,

Темнотой умылась.

– Далеко ли дно твоё,

Бездна глубока ли?

– Ты у мёртвых расспроси,

Они там бывали.

– Кто в истоке у тебя

Внизу шевелится?

– Лучше бы не спрашивать,

А Богу молиться.

– Браво! – Отти зааплодировал ему, словно солисту в опере.

Они как раз нагнали долговязого мужчину, шедшего вдоль обочины с ящиком и складным шестом с поперечиной на плечах. Сгрузив наземь поклажу, он, похожий из-за широкополой шляпы на опёнок, обернулся, чтобы лучше слышать, и громко сказал навстречу:

– Эгей, Хансль, пойдёшь ко мне на подмену певцом?

– Тпру.

– Ханзе остановил коня. – Моё почтение, герр Лавкин! И ты на заработки?

Тот, кого он иронически назвал «господином» – тощий, в длинном узком лапсердаке, ношенном и запылённом, с фасонистым, но грязноватым шейным платком, – снял шляпу и отвесил Отти картинный поклон. Вытянутое бритое лицо его лучилось улыбкой:

– У меня круглый год гастроли. Иной раз осипнешь, а кого звать на подмогу?.. Подумай, Хансль, дам треть заработка.