Царица книг

Монах опасливо сдвинул в сторону жалкую постель, под нею обнаружился плоский ларь без запоров. Из ларя он с осторожностью извлёк сложенную ткань: старую, слежавшуюся на сгибах. Закрыл крышку и встал, словно за одной этой тканью и заходил.

— Пойдём, — сказал он младшему, неловко мявшемуся на пороге. — Он велел его в этот саван завернуть, когда во гроб класть станут. Дар это от его духовной сестры.

— Вон как! — протянул младший. — А я-то думал... говорили все, мол, не терпит он женщин!

— Кто бы чего ни говорил, а ты помалкивай! Твоё дело малое.

Бывший возчик был незлоблив и согласен со своим местом в иерархии бытия. Он и то был рад, что его сюда взяли: любил поглядеть окрест себя, как мир устроен. Молчать он не мог, таким уж был создан.

— Так-то хорошее место, когда солнышко печёт да море синее, — продолжал он балаболить, пока шли от ворот. — А в непогоду, должно быть, жуть! Случись что, и помощи неоткуда ждать. В бурю и захочешь, не причалишь тут. Да и как знать, что помощь потребна?

— Святых мы разумом своим не постигнем, — сурово и скорбно сказал старший.

— Разве что понять нужно, все мы одиноки перед Господом, и неоткуда ждать заступничества иначе, чем по делам и помыслам нашим при жизни. Все мы на этом пороге в смертный час стоять будем, а епископ Катберт на него раньше нашего встал и пример показал, чтобы поняли.

— Так не постигнем же! — удивился младший. — Ты с этого вроде начал.

— Да. В том и боль его, и подвиг. Идем же, нас скорбный труд ждет.

Они спустились ниже и в расщелине уперлись в грубую каменную кладку.

Старший из монахов постучал в неё, перевёл дух, вновь перекрестился и велел:

— Ломай.

Тут оробел и младший.

— Там... ну он там лежит, да? Как Христос?

— Христос не лежал, — машинально поправил его начальник. — Христа там не было. В том и чудо воскресения. Если и епископа Катберта там, паче чаяния, не будет, этаким чудом нас всех раздавит. Я сам, — сказал он, будучи внезапно испуган своими словами, — последние камни по его велению на место ставил, я последний во мраке его исчезающий лик видел.

— Так может он и не хотел, чтобы мы его... ну, достали?

— А он и не хотел, — тяжко уронил старший. — Но приор9 Эдберт говорит, что это не по-христиански. Слишком велик преподобный Катберт, чтобы оставить его мощи в таком одиноком и труднодоступном месте, когда многие пойдут им поклониться.

— Аа! — сметливо воскликнул бывший возчик. — И дары ведь понесут!

На то старший не ответил.