Царица книг

Брат мой Эгфрит в первые годы своего царствования прирастил земли, а после утратил их, и титул бретвальды вместе с ними, я не стану тщиться их возвращать. Мой дед был великим воином, мой дядя провозглашён святым. Мои таланты скуднее. Мое дело дать народу мира столько, сколько будет в моих силах. Ибо не ведаю я, можно ли отчерпнуть из чаши страданий земных, чтобы там стало меньше, но уж точно можно в неё не доливать.

Молодой монах, возложив на пюпитр жесткий лист нового веллума2, стилом нанес на нем чуть заметную разлиновку и, ни на что по сторонам не глядя, самозабвенно, одну за другой вписывал — или врисовывал? — красивые округлые буквы, используя шрифт, который позже назовут островным полууставом.

— Оставьте на минуту ваше дело, брат Эдфрит, — негромко позвал епископ. — Государь, это наш лучший писец, и если вы видели книги из Дарроу, то можете сравнить их с его работами.

Брат Эдфрит вздрогнул и поклонился в пояс. Наверняка он впервые видел на расстоянии вытянутой руки особу, которую титулуют «государь».

— Что вы пишете нынче, брат Эдфрит? — спросил король.

— Милостью Божьей и позволением игумена я копирую Евангелие от Иоанна, государь.

— А доводилось вам копировать не духовные тексты, но труды римских или греческих авторов о том, как устроен мир, или о том, как бы он должен быть устроен? Плиния, Геродота или Плутарха?

Эдфрит в панике оглянулся на епископа, но тот не поспешил его спасти.

— Я, государь, рад буду служить вам во всём, что вы мне доверите, я уверен, что все эти мужи праведны и богобоязненны.

— И кажется вам, что эти слова из самой души вашей проистекют, не так ли?

Эдфрит испуганно перекрестился:

— Молю всевышнего избавить меня от греха гордыни!

Король сделал знак, чтобы писец не пугался:

— Оставьте, я не хотел вас искушать хитрыми речами. А украшать её будете вы же?

— Я могу сделать красивые буквицы киноварью и вывести вкруг них узоры, — застенчиво сказал Эдфрит, — но в нашем аббатстве есть братья, которые сделают это лучше меня.

— У нас есть человек из Германии, человек из Ирландии и еще один бритт, искусные в создании всяческих узоров и умелые в подборе цветов. Не постыжусь им золотое тиснение доверить, — заметил Эта.

— Вот то, что кажется мне истинным чудом, — молвил король. — Сердце мое преисполняется света, когда я вижу творение подобной красоты.