Царица книг

Прошу святого отца оказать снисхождение моему слабому разуму, но разве не должен епископ решать своим вниманием многие вопросы касательно обители и паствы, а не об одном только возвышении своего духа пред Господним Престолом заботиться? Нет ли тут гордыни, против которой остерегает Святая Церковь?

— Катберт вдохновлен притчей о чаше страданий человеческих, — серьёзно ответил Эта. — Мол, переполнена она, и ежели кто отхлебнёт, сколько может, другим меньше останется. Христос выпил столько, сколько никому из живущих не снилось, и он из сил своих тоже тщится ради всех нас.

Поверьте, государь, Катберт послужит Господу и людям беспримерно, и на многие века имя его светом своим здешнюю землю озарять будет. Он дерево могучее, а мы лишь птицы на его ветвях. Слыхали ль вы, что и звери бессловесные почитают его и служат ему, как могут, по своей воле?

— Про то доселе не слышал, — молвил король. — Что за история вышла у него со зверями?

— Вошел Катберт как-то в море и оставался там посреди холодных волн, доколе мог терпеть, согревая себя лишь молитвою, и приплыли к нему во множестве морские выдры и стали согревать его, облизывая своими розовыми язычками.

Тому есть свидетели. Разве то не чудо, свершенное господней волей?

— Несомненное чудо, — вежливо согласился король, осеняя себя крестным знамением, однако про себя подумал, что выдры, видимо, проверяли, можно ли это уже есть, ибо был он человеком глубоко верующим, но всё-таки ученым. — Дозволено ли мне будет, святой отец, пока я у вас в гостях негласно, взглянуть на ваше чудо на земле, о котором мне твердили даже в Дарроу1? Я говорю о скриптории.

— О! — лицо епископа Эты осветилось. — Пройдемте, государь, я покажу вам наше любимое детище.

И он повёл гостя в обход собора по ступеням в пристрой, заглублённый в землю, но с большими окнами-щелями в верхней части стен, из всех помещений монастыря — самое светлое место.

— Холодно тут, наверное, с этими нашими ветрами, — заметил король.

— Не без того, — охотно согласился епископ Эта.

— На ночь и зимой, и в дни, когда особенно сквозит — а когда у нас не сквозит? — закрываем окна ставнями и завешиваем щели, а братья работают при свечах и жгут их немало. Вы же понимаете, государь, в этом деле важен свет.

— Свечей и шкур телячьих вы получите сколько вам потребно, — согласился король. — Не знаю, какой срок мне отпущен, но считаю мудрость наивысшим сокровищем и благом, каким может быть одарена земля.