Пастырь теней

* * *

Глава 13

В меньшем столовом зале Лансель-Каса кто только не трапезовал. Хлебосольство графов Нагорских влекло многих. Мальтийские рыцари и евреи во дворянстве, гонщики на гидропланах и розенкрейцеры, алхимики и музыканты-виртуозы, офицеры и авантюристы – все побывали тут.

Но чтобы за один стол сели секретарь епископа, древница и пастырь теней – такое случилось впервые.

– Позвольте, фра Леонардо, представить вам покровительницу моих зелёных насаждений. Донна Фольяра ди Фореста.

Если б сейчас оказался здесь доктор Вартан (и не сбежал бы опрометью), он бы уверенно отметил, что перепугавшая его до полусмерти дама сбросила с плеч лет тридцать.

К приёму гостей меньшее зало наскоро прибрали, привели в божеский вид, но с приходом донны Фольяры в зале как-то особенно похорошело. Будто оконный свет сделался ярче, обрёл мягкий золотистый тон, тени поблёкли и сжались, а в воздухе разлился еле уловимый сладкий аромат цветов.

– Не зная вас, ма донна, я до сих пор жил напрасно, – поцеловав даме руку, монах рассыпа́лся в любезностях. – Но уверен, что уже слышал вашу фамилию.

– У меня много родни по обе стороны Ядрана, – снисходительно принимала она его ухаживания. Даме в годах лестно, когда ею восхищается молодой красавец. Особенно когда даме несколько веков.

Фра Леонардо никак не походил на аскета и отшельника. Это был здоровенный парнище, румяный, громогласный и жизнелюбивый, в точности по Писанию: «человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам» 1.

По взглядам, какими при встрече обменялись Мара и фра Леонардо, Андри догадался, что им обоим есть, о чём помалкивать при посторонних. И дело не в любви – в их молчании её не ощущалось, хотя до пострига Леонардо наверняка посвящал каждой юбке толику внимания. Те, кто воевали, избегают говорить о главном на войне – истреблении врагов.

Мара успела кратко молвить графу тет-а-тет о госте:

– Он ходил с MG 34 весом в дюжину кило, в одном лице весь расчёт – и командир, и подносчик боеприпасов, и ангел смерти.

А на вид не скажешь. Весельчак, балагур, душа застольной компании. Говорил он без умолку:

– С моим темпераментом надо принять ислам и обладать четырьмя жёнами. Я б рад, но черти не велят. Да и потакать себе – велик ли подвиг?.. Поразмыслив, пошёл к синим братьям в послушники, на испытание.