Пастырь теней

Мир странно, болезненно кренился, и этот перекос вселенной совпадал у Андри с ломкой голоса, с ростом волос на месте будущих усов, со смятением сердца при виде сверстниц и старших девиц – чтобы отвлечься от жарких дум, от биения в груди, ночью он вылезал через окно в парк и шёл без пути по высокой росистой траве. Старая-престарая олива, незыблемая как вечность, была верной опорой в изменчивом мире.

«Ты точно с ней разговаривал?.. Да, конечно. Ты вёл себя как сумасброд. Ты выдумал ей имя и нарёк её. Наверное, тебе хотелось, чтобы именно так звали твою возлюбленную, которую ты ещё не встретил.

Сойдя с велосипеда, Андри приоткрыл было рот, чтобы выговорить имя, спрятанное в памяти за семью печатями – «Фольяра ди Фореста», – но понял, что не посмеет.

А вдруг сзади послышатся – цок, цок, – ослиные копытца.

«Надо зайти в зеленную лавку. К печёной дораде явно не хватало лимона.

С лавки зеленщика всё и началось.

Вернее, оно уже было готово, заряжено с момента, когда часом раньше в Нагору спустился парень, которому прилетело по лбу поперечиной креста. Падинские крестьяне с пением псалмов наступали, американцы сгрудились, как на матче по регби, лейтенант побоялся крикнуть «В ружьё!», и пошла свалка, пока Шеринг не пригрозил: «Я вызову стражу!» Счёт вышел 1:0 в пользу янки – парню рассекло кожу на лбу, всего залило кровью, и в городе он появился с роднёй и криками «Убили! Искалечили!»

Пока врач промывал рану, перевязывал ушибленного и раздумывал, не проломлена ли голова – до рентгеновского аппарата ехать на поезде! – родня всё всем раззвонила про сцену у ворот:

– А властель-то как выйдет с ружжом! И американу говорит – Ты чего на моей земле распоряжаешься? Мол, едва за забор переступишь, застрелю тебя навзничь, и не посмотрю, что ты с солдатами!

– Ух ты! смел как отчаянный.

– Сробел, завертелся – я не я, и земля не моя, а вот договор с Нагорой, что могу ограду городить. Вы что это, графской землёй уже торгуете? не рано ли?.. Там земля наша, арендованная. Ваша только до половины дороги.

– Идём к землемеру! У него план кадастровый, в плане всё сказано!

– Идём, идём. Властель уж свою землемерку привёл, она тебе отмерит точь-в-точь по росту. За враньё и за самовольство на чужой земле. До Пасхи не доживёшь.