Пастырь теней

Люди изменчивы, а камни и деревья – как бы твёрдая порука. И получается вопрос – а вы тут ничего не делали такого?..

– Может быть. – На лицо Андри легла тень. Он словно ушёл в себя, покивал и отправился дальше.

* * *

Глава 8

Спускаясь на велосипеде в Нагору, он в задумчивости чуть не слетел с пути под откос. Лишь чудом вырулил, будто что-то толкнуло его от обрыва на дорогу – ох! а то б катился кубарем по скату, ломая рёбра и кусты.

Бывает же, нахлынут вдруг воспоминания и, словно занавесь, затемнят зрение – так можно потерять ориентировку.

Когда сам листаешь книгу своей памяти, ты знаешь все закладки в ней и сразу выходишь на самые лучшие, тёплые страницы, приносящие покой и радость. Если же твою память оживляет кто-то посторонний, или напоминание приходит внезапно, то книга может открыться в самом неожиданном месте, которое ты хранил в тайне от себя. Почему?.. или ты стыдился, или не мог понять, зачем ты в прошлом совершил то или иное действие, или берёг, как нечто сокровенное.

И ты стремишься поскорее закрыть книгу, вновь забыть.

Детство, юность – казалось, они были в другом мире, где нет горя, где всё создано и существует для тебя. Поездки в машинах, по морю, по воздуху, и в любой стороне – в Италии, в Австрии, в Греции, – есть прекрасные дома, пышные сады, где тебя радушно принимают, где стол всегда накрыт, а гостевые покои готовы. «Это сынок Ланселей! Андреа, Андреас, как тебя надо звать?»

Ты отвечаешь им по-итальянски, по-немецки, знакомишься и дружишься с их детьми – словно каждый раз входишь в некую огромную семью, разбросанную по островами, горам, древним особнякам, по всему Средиземному морю и дальше, дальше…

И вдруг в этой атмосфере близости и радушия наталкиваешься на чей-то резкий, жёсткий разговор: «А что вы имеете против национал-социалистов?.

.» «Вам, mein Herz, чей род восходит к герцогам д’Эсте, не подобает даже рядом стоять с этим хулиганьём, не то что входить в их партию. Вас я всегда согласен видеть и приветствовать, но ваших друзей – увольте». «Ценю вашу откровенность, мессер, но на будущее я бы советовал вам быть сдержанней в речах. Времена меняются, вас могут не понять».

Их споры и ссоры подтачивали единство в гостиных и салонах, где сходилось почтенное общество. Вдруг чьи-то дочка и сынок приходили одетыми как чернорубашечники, искренне этим гордясь. Являлся кем-то приглашённый гигант со шрамами на лице – «Знакомьтесь, Эрнст Кальтенбруннер, доктор юриспруденции, очень перспективный будущий политик».