Земные врата

Оглядевшись в испуге – не подслушивает ли кто? – он пошевелил губами и ответил торопливо, с бледной неискренней улыбкой:

– Нет, что ты, милая, нет, как можно… Это вздор, об этом даже говорить не след…

– А я с ними, случись встретиться, побеседовала бы, – промолвила Катя. – – Говорили, они людям волю дать хотели, чтобы стало словно в стране Беловодье...

Казалось, барин сдержал вздох; теперь голос его звучал глуше и тише:

– Для господской ты слишком смело рассуждаешь. Смотри, не к добру это. И впредь не поминай Беловодья.

– Надо мной всё, что можно, уже свершилось, – озлилась Катя. – Мне ли бояться?..

Тут вмешался унтер, скорым шагом встрявший между ними:

– Извольте отойти от ссыльной, ваша честь. Не положено балакать с каторжной, на то устав. Вы кто сам будете?

В первый миг смешавшись, господин тотчас овладел собой и заговорил надменно:

– Степан Дмитриевич Нечаев, дворянин. Грамоте знаешь? Ознакомься.

– Бумаги что!.. – теснил его унтер, едва глянув на документ с печатью.

В другой раз Катерина поговорила бы с этим Нечаевым – без всяких шуточек. Но случай расспросить о тех дворянах явно не сложился. Чтобы отстраниться от рассерженных мужчин, она отвела взгляд на реку. В той стороне, ниже по склону, у дороги стоял заезжий двор, где вяло толпились-похаживали приказчики, возчики, крестьяне, приехавшие на рынок с возами продуктов, прочий люд. Среди топчущихся у коновязи один будто поднял на уровень глаз посох, блеснувший в солнечных лучах железом.

Посох?

– Пади́! – крикнула Катя, толкнув унтера в грудь и быстро пригнувшись.

От Исети грянул выстрел, там метнулся сизый дым. Пуля расщепила ближнюю из дуг, на которые натянут полотняный верх кибитки. Щепки осыпали Нечаева, побелевшего в мгновенье ока; на щеке его выступила кровь. Пропойцы у кабака и гости у заезжего двора застыли, а затем разом заорали, заметались… В их сумятице только стрелявший делал, что следует – метнулся к коню, отвязал и взметнулся в седло.

– Эй! эй! уйдёт! Держи!

– С дороги! Зашибу!.

Уходить было куда – рядом, выше по реке стоял густой сосняк до Верхне-Исетского завода, там ищи-свищи.

– Ах ты, стервец. – Унтер сорвал с плеча штуцер, взвёл курок и прицелился. – Все, в стороны!

С грохотом его окутало быстрой пороховой дымкой. Силуэт в седле нелепо вскинул руки – и мешком повалился с коня.