Светоч новых дней

Тьма и свет боролись в нём за душу, две разные эссенции, которые он легко различал и в полусне.

Затем — две мрачные фигуры. Три. Нет, больше. Всё как в тумане.

Его что-то спрашивали, тормошили за плечи, но он не промолвил и слова. Тогда его подхватили под руки, и мир снова уплыл от него прочь.

Новым, незнакомым местом, где Майло окончательно поборол болезненный сон, оказалась практически пустая комната со скромной постелью. Жадно вдыхая сырой воздух, он продолжительное время лежал на спине, глядя в потолок, и вслушивался в мирный шум дождя за окном.

Сколько времени прошло... после всего, что случилось?

Да и что именно произошло? Почему он не умер, как все прочие?

...почему я по-прежнему здесь!..

Его свет... Его внутренний свет, согревающий вены, он не покинул его. Но вместе с этим ощущением, родным и тёплым, пришло другое. Что-то мрачное, колкое, такое же живое, как его магия, но чуждое, не принадлежащее ему.

Что-то мрачное... как болезнь Риверхилла.

Едва Майло приподнялся на локтях, как его грудь пронзила острая боль, выпустив из неё крик.

...раз я здесь, так тому и быть...

Но для чего это нужно? Да и кому?

Шаги за стеной – видать, кто-то проходит рядом. Низкие мужские голоса, чьи слова с трудом разобрать. Шаги затем пустились в бег, и дверь справа от постели, массивная и прочная на вид, распахнулась с тяжёлым ударом. Его звук обрушился на Майло с такой силой, словно этот удар пришёлся ему по черепу.

В комнату ворвались четверо. Все в плотных стёганных куртках, но лишь у одного она была чёрного цвета вместо красного — у того, видать, что был здесь главным. Мужчина с густой медной бородой, в самом расцвете сил, его душа цвела отвагой и желанными рвениями.

— Мать честная! Ожил, подлец! — воскликнул один из «красных» за его спиной.

— А я говорил тебе, Болдуин! — отозвался другой, когда третий с укоризной повёл лицом. — Говорил!

А все вместе эти четыре души залили комнату ликованием, таким позабытым.

Человек в чёрном ближе всех подошёл к постели Майло и прищурился, будто глазам не верил, пытался удостовериться, что перед ним не какой-нибудь изувеченный труп.

— Хвала Небесам... Мы уже и не надеялись, что Вы когда-нибудь проснётесь.

Майло выжал из себя улыбку: он и сам не надеялся. У него знакомое лицо... Или же кажется.

— Ну всё. Я выиграл, — один из спутников за спиной у господина в чёрном толкнул локтем другого.

— Завались, Освин.