Огнедышащий век, книга 3

– Ты верно служил мне, Зафар. Очень жаль. Отправляйся в зиндан, замени этих никчемных мудрецов.

В гробовой тишине нукер вышел.

Одил-хан лежал неподвижно, словно уже умер. Старухи снова стали перешептываться, вытягивая шеи в его сторону. Хан не шевелился.

– Повелитель? – наконец не выдержав, нерешительно позвал летописец.

Ответа не последовало. Одна из старух осторожно поползла к нему на четвереньках.

– Государь? – снова позвал Селим.

Молчание. Старуха подползла и приподнялась, чтобы взглянуть в лицо хану, но сейчас же испугано отпрянула.

– Считаешь, я выжил из ума? – прошелестел с ложа голос Одил-хана.

– Аллах меня накажет, государь! К тому же я нахожусь в неведении относительно многих исходных обстоятельств, и боюсь оскорбить тебя неправильными выводами.

Летописец рискнул жизнью ради шпильки, но его сарказм был проигнорирован.

– А как бы ты назвал человека, который казнит своего верного слугу, отлично сознавая, что вся шаткая государственная власть давно держится только на его авторитете? Что все тут зависит от него и если кто-то еще исполняет мои приказы, то лишь из страха перед ним?

– Неосмотрительный? – предположил летописец, хотя на языке у него вертелись куда более сочные эпитеты.

Хан сделал попытку рассмеяться. Он был жалок.

– Что смотришь? Думаешь, мне не хочется простить всех, тем более теперь, когда ты отнял у меня последнюю надежду, своей книгой исполнив мое желание? А я не могу, – не могу ради блага государства! Он восстал, его верность дала трещину! Дикими лошадьми нельзя управлять с помощью шелковых вожжей! Передай эту мудрость потомкам несчастного Одил-хана Великого.

– Непременно внесу, государь. Позволь мне вписать туда и случай с Зафаром, – сказал Селим, бережно заворачивая окованный бронзой фолиант в потертый бархатный лоскут. – Воин, пожертвовавший собой ради отрока тоже достоин людской памяти.

Из груди хана вырвался тяжелый вздох.

– Я и сам хотел тебе это предложить. Возвеличь меня снова, Селим. Даже глупый баран может управлять овцами, но держать в узде таких людей, как Зафар, способен только могучий лев.

На ханских глазах блеснули слезы.

– Издыхающий лев, – добавил он.

3

В то же самое время за пределами ханских покоев происходило вполне осторожное волнение киргизской стражи. Кричали на пониженных тонах, разговаривали шепотом, оружием бряцали соответственно, чтобы не мешать болеть хану. Исроила нигде видно не было. Он объявил киргизам приказ Одил-хана и куда-то исчез.

Зафар вышел.