Риверхилл

Майло выставил финальную партию в дощатом ящичке и вышел к Элейн.

—Господи, только не эта маска! — стоило ему заметить тень птичьего клюва. — Зачем ты надела её?

— Не хочу, чтобы кто-либо видел, что сталось с моим лицом. Не хочу, чтобы думали, что болезнь добралась и до нас с тобой. Они и так слишком много о нас думают.

— В таком случае, я сотру эту грязь с твоего лица, и ты сможешь ходить свободно, — разомкнул он ремень маски и бережно снял её.

Обещать легче, чем исполнить это обещание. Нижняя половина лица изрисована чёрной сетью жил.

— Нет, Майло, — Элейн улыбнулась, — дело не только в этом, — и резко посерьёзнела. — Ты говоришь, что маска страшная? Так и есть, я сама страшна. Эта маска как отражение моей сущности. Это лицо монстра. Я для них монстр.

Майло выкинул маску в угол и приложил ладони к её холодным щекам.

— А ты когда-нибудь задумывалась о том, что я тоже монстр? Но это не делает ни тебя, ни меня посланниками дьявольской Тьмы.

Она сглотнула, облизав треснувшие губы, и взяла его за плечи:

—Поэтому не трать этот свет на меня.

И с ящичком, заставленным пузырьками, она вышла на улицу, и лицо её снова скрывала ненавистная Майло маска. Пчёлами на мёд горожане отовсюду облепили Элейн. Горожане тянулись к ней как к святому лику, дёргали за платье, звали по имени. По имени, что стало синонимом спасения, а не синонимом проклятия.

Пузырьки смели стремительно. Элейн просила вернуть их, как только люди выпьют лекарство до дна. И зазвенело пустое стекло, но не прекращались дальние мольбы: больше Эликсира, больше, ещё!

—Следующая партия пока не готова! — перебивала Элейн толпу, пробираясь обратно. Но она не пускала, требовала ещё, больше!

Цепкая женская рука вытянула её к вывеске дома Майло, когда после короткого перерыва забил церковный колокол.

Элейн не сразу узнала женщину, что помогла ей выбраться. Крэя, дочь пекаря. Её опухшее лицо черно как уголь, платье в крови и саже, а из-за поседевших волос пробивались жидконогие грибы. И этот охрипший голос, которым она ныне владела, едва ли походил на настоящий:

—Элейн... Всё, что я наговорила тебе однажды — прости... Ты предупреждала о море, и он настиг нас. Наша вина, не твоя...