Свети яро, Колояро

Свети яро, Колояро

Zoe Glitch

Свети яро, Колояро

Староста беззлобно втолкнул меня в сарай и запер за мной дверь. Снаружи продолжала гудеть свадьба.

Я ощупал лицо. Староста-то старый, светить его, а кулачищи еще пудовые. Главное, чтоб зуб не выбило, а то бывает, зуб расколется, и тогда только к кузнецу на поклон, а тот клещами, клещами, тварь такая.

Груда тряпья в углу пошевелилась, из обносков выглянуло лицо. Тусклый свет лампы-жирника слабо высветил белые щеки. Бороды нет, из тряпок торчат лохмы.

Я сплюнул.

— Баба тут еще. Пришлая? А тебя-то за что?

— За богохульство, — сказала бродяжка, глядя на меня с опаской.

Я фыркнул от неожиданности:

— Второе Солнце что ли? Из этих… Излунных Странников?

Она мотнула головой:

— У вас тут растения есть нельзя, а я не знала.

Я уже начал было отмахиваться, но внезапно понял, что услышал не ересь, а гораздо более опасные речи.

— Что нельзя? Ты что…? Ты всеблагие плоды ела?

— Да какое там ела, едва успела надкусить, — пожаловалась пришлая, ввергнув меня в ужас.

— Свети яро, Колояро, прости свое чадо, ты же видишь, у нее не все семена в коробочке.

Конечно, у Яра свое разумение, несмотря на ночь-полночь, прожжет дыру лучом в крыше да и спалит нечестивицу, и весь сарай со мной заодно.

— Послушайте, — сказала еретичка, отвлекая меня от тяжелых мыслей, — А давно запрещено… употреблять в пищу… благолепные плоды?

— Всеблагие, — огрызнулся я. — Не давно, а отродясь не ели, не животные какие!

— Отродясь, значит… — протянула женщина и задумалась.

Ишь, слова-то какие. Благородная, что ли? Нет, погоди, не о том надо думать. Я уставился в стену. Одно дело — загреметь под замок за драку на свадьбе, отпустят, как протрезвею. И совсем другое — сидеть с опасной еретичкой, светь! Ну а как староста решит, что я понабрался разврата и теперь гожусь только на то, чтобы красиво сгореть на шесте во славу Светила?

— А что же тут у вас можно есть? — спросила женщина деловым тоном, как будто приехала на ярмарку торговаться.

— Есть да есть, — освирепел я, — только и умеешь, что о жратве! О душе надо думать!

Незнакомка шмыгнула носом и не ответила. А через несколько секунд издала громогласное урчание животом, как будто мне в укор.

Я тоже немного поостыл, пристыженно вспомнив, как сам налакался молочной траки и вышел из благочестивого образа, нарушив практически все заповеди. По крайней мере, те, где говорилось, что лучше не бить чужого жениха на егойной свадьбе.