Муха

– Счастье, что Ритса леопарды не сожрали! Но обошлось.

– Яше не обошлось, – с тёмным лицом промолвил Кир. – Сожрали. Считай, те же леопарды…

– Да, его болезнь была крайне тяжёлой. – Ремер понурился. – Если это не действие ядов… Нельзя исключить новую форму скоротечной малярии – дистрофия печени, стремительное истощение. Паразитические микроорганизмы как бы выедают тело изнутри. Но у меня нет микроскопа и красителей… Мне до горечи жаль! Мы с Якобом были дружны… как сказать? по сходству положения. Оба родились в России, но – оба чужие.

Мы говорили с ним на своих языках, ибо идиш похож на немецкий. Правда, понимали плохо, но это неважно. Это неважно…

– Он вам читал стихотворение о старцах в синагоге? – вырвалось у Кира.

– Да, разумеется. Он же его и написал. Якоб гордился умением слагать стихи. Обожал Гейне. Хотя до Гейне ему было…

– Так он виршами увлекался? – Железный гауптман приподнял брови. – Я считал, что Яша славный командир и остроумный малый – но не стихоплёт!

– Вспомните этот стих, – попросил Кир.

– Мы пытались, но никто не смог. Пожалуйста, Генрих Карлович! Это очень важно.

– Но почему? – Ремер удивился. – Думаю, я не оскорблю память Якоба, если скажу, что баллада весьма посредственная… у него бывали и лучше.

– Да, текст никудышный, путаный, но в нём что-то было. Зацепка.

– Не могу разделить вашего мнения, Кирилл Алексеевич. Это всего лишь стилизация под галицийскую балладу, на сюжет еврейских верований. Я помню начало – извольте, могу прочитать.

Ремер возвёл глаза к небу, пошевелил губами и начал:

Старцы в синагоге вскидывают руки,

Отогнать пытаясь от себя диббука

Юный книжник Мойша с каббалой спознался

И так начитался, что с телом расстался

Среди полуденного зноя Кира обдало вьюжным холодом.

Память стала разворачиваться, подобно освобождённой часовой пружине. Слова складывались в строки, обретая рифмы и пугающий, зловещий смысл. Он заговорил, перебивая Генриха:

Гвалт в местечке тихом! светопреставленье!

Ширится в округе злое наважденье –

То грудной младенец напасти пророчит,

То старик почтенный запоёт, как кочет

Согласно кивнув, Ремер заметил:

– Вы пропустили две или три строфы.

Там сказано о полтергейсте в доме у раввина.

– Что значит «диббук»? Яша объяснял вам?

– Это душа грешника – голая, несчастная. Она мается среди живых и входит…

Генрих умолк, очарованно уставившись на Кира.

– Смелее, Генрих Карлович. «Входит в них…»

– …и говорит их устами, – шёпотом закончил Ремер. – Ненаучно.