Муха

Съел» – говорил Ритс.

«Я тебя съем. В клочья порву» – грозил кому-то Яша, умирая.

Оба бредили? Но почему – одинаково?..

– Все свободны! – Штандарт-гауптман распустил штабное совещание.

Кир вышел, унося в душе вопросы без ответов. Вернее, ответы рвались на язык, но стыд наёмника (засмеют!) и упрямые сомнения интеллигента (вдруг я ошибаюсь?) не давали им стать речью. А когда молчишь, подступает безумие.

* * *

Сан Сяо короткими хлёсткими командами руководил своей – теперь уже своей! – ротой. Расчёты бегом перетаскивали станкачи и устанавливали на позициях.

Вторые номера вмиг подносили патронные коробки и – тра-та-та-та-тах! – мишени скошены очередями. И так раз за разом.

За учениями пулемётчиков придирчиво и зорко наблюдали русские. Как-никак, в сражении именно Сяо будет расчищать путь пехоте.

– Неплохо, – сдержанно высказался Железный гауптман.

– Яшкина школа! – поспешил добавить Котельников, чтобы Железный часом не перехвалил китайца.

Иевлев напряжённо курил. Похоже, он сам набивал папироски – но, судя по запаху, не касом… и не табаком.

Кир пытался понять, какое деревце сбросило эти хмельные листья. Что за оказия?.. Не иначе, Железного что-то гнетёт. Как и всех, кто пил на тех поминках.

– Азиатские порядки, – сварливо бубнил Толя. – Чересчур размеренно и механически. У них своё понятие о муштре. Он хочет управлять людьми как куклами. Конечно, солдат должен подчиняться, но всё рассчитать за него в бою – невозможно… А то задумаешься, даже страшно делается – вдруг у кукол пружину заест? Вот Яша был… виртуоз! Чувство ритма, чувство боя, умение поймать момент, выбрать позицию… Поэт! Поэт поля боя!

Со стороны лазарета приближался на длинных ногах Ремер.

Смущаясь эскулапа, Толя отделился от компании. С недовольным бормотаньем: «Надо чувствовать дистанцию…» – затопал к своей роте.

Пососав старинную трубку, Генрих меланхолично отчитался:

– Месьер гауптман, за сутки в лазарете смертей не было. Принято двое заболевших. В целом состояние моих пациентов удовлетворительное.

Перед походом будут освобождены до половины коек. Ритса выпишу завтра. Могу ли я высказать личное пожелание?

– Слушаю вас, Генрих Карлович.

– К вам, Кирилл Алексеевич, это равно относится… Если возможно, постарайтесь меньше потерять ранеными. Перевозить их после операций будет сложно. Э-ээ… Тряска в пути всегда утяжеляет шок.

Офицеры переглянулись. Эк загнул немец!..

– Вашими бы устами, Генрих Карлович… Уж как нам не хочется людей терять, – покачал головой Иевлев.