Проклятая Черной Луной

К бортам была приспособлена решетка из плотно переплетенных ивовых прутьев, настолько низкая, что запертый внутри человек не мог не то, что встать в полный рост, даже сидеть приходилось согнувшись в три погибели.

Юна Яра узнала сразу, как только слабый свет фонаря выхватил его лицо из непроглядной темноты. Увидеть знакомое лицо было радостно, пусть он и выглядел довольно паршиво: бровь рассечена, губы разбита, глаз заплыл. Их взгляды встретились, и на секунду лицо приближенного императора ожесточилось. Яра чуть заметно помотала головой.

Юн ответил коротким кивком, больше напоминавшим нервную судорогу. Ни слова. Ни звука.

Гекко остановился на краю мостков и скрестил руки на груди. Кивком головы попросил Яру подойти поближе.

— Представлять вас друг другу, как я понимаю, не надо.

— Я знаю, кто это.

— А вот я удивлен, — подал голос Юн. Лян бросил в «клетку» горсть щепок и мелкой гальки.

— Тебе слова не давали!

— Пусть говорит. Она должна услышать, — поднял руку Гекко.

— Яра Кин, Черная Луна, которую ждут во всей колонии, — медленно, смакуя каждое слово, проговорил он и тут же зашелся сухим кашлем.

— Ты смогла напугать самого императора Реншу, когда он узнал, что ты еще жива.

— Он послал Юна избавиться от тебя, хотя всем говорил, что направил своего приближенного на поиски, — прокомментировал Гекко. Яра помотала головой.

— Что вы будете с ним делать? — испуганно проговорила она.

— Смотря, как долго он будет нам полезен. «Крепости» пленники невыгодны, — красноречиво добавил он и, приобняв девушку на плечи, повел обратно, на свет деревни.

Когда Лян остался позади, Гекко склонился к ее ушку и прошептал. — Я не позволю тебе навредить. Обещаю.

«Это шанс», — подумала Яра и, вывернувшись из объятий, схватила Гекко за ворот рубашки и потянула на себя. Впечаталась губами в его рот, стараясь игнорировать кислый привкус пива. Провела ладонями вверх по его плечам, к крепкой шее. Ладони Гекко тут же оказались на ее талии. Несколько бесконечно долгих мгновений Яра считала вдохи и выдохи, пока мятежник водил языком по ее губам.

Наконец, он отстранился, все еще не выпуская ее из объятий.

— Прости, я не сдержался, — сказал он, но даже в темноте грота Яра могла с уверенностью сказать, на его лице не было и тени сожаления.

— И не нужно было, — сказала она, а колени предательски задрожали. Гекко привлек ее еще ближе, коснулся губами шеи, оставляя влажный след. А затем повел за собой, по узким улочкам, к хижине, которую ни с кем не делил.