Проклятая Черной Луной

Но когда ты устаешь, злишься, завидуешь, ненавидишь… это не всегда плохо. Порой именно это дает тебе силы бороться за жизнь. А когда ты это в себе давишь, оно жрет тебя изнутри. Так что устала, злишься — позлись, покричи. Но не держи в себе. Глядишь, легче станет. Силы появятся.

— А если я…

— Станешь плохим человеком? А мало ли ты видала тех, кто улыбается, а потом творит то, о чем хороший человек и подумать боится?

— Спасибо, Нана.

— Не за что, девочка. Завтра отдохни. Хватит с тебя.

Морщинистая рука провела несколько раз по волосам Яры, и девушка провалилась в тревожный сон.

***

Юн загнал свою лошадь до мыла. Прошло три дня поисков, а единственное, что им удалось найти — это несколько жемчужных шпилек. Они потратили полдня, чтобы найти напившегося до беспамятства бродягу, который продал украшения ювелиру. Когда голодранца удалось вытащить из кучи мусора и лужи блевотины, он только указал дорогу, по которой пришел в столицу. Юн и еще десять всадников скакали по тракту, огибавшему побережье, в надежде найти хоть какие-то следы.

Дождь размыл большую часть, поэтому на каждой развилке Юну приходилось отправлять часть своих людей в разные стороны, а с оставшимися продолжать путь дальше.

Когда они добрались до заболоченного берега, поросшего камышом, при Юне было только три всадника. Тут-то они заметили длинные борозды от колес, уходившие в бездорожье. И еще массу следов лошадей.

— Странно, фермеры клялись, что не видели никакой повозки, — хмыкнул один из подручных Юна.

— Обыскать тут все, — приказал командир.

— Движемся полукругом, по направлению к реке.

Воины спешились, разошлись на пятнадцать шагов, и принялись прочесывать в берег. За несколько дней засухи грязь схватилась, следы сохранились. Юн видел отметины подков, а среди них — отпечатки сапог. Ушедшие на восток крикнули, что нашли пепелище с металлическими остатками осей и колес. Юн злобно цыкнул и продолжил идти вперед.

В высоких зарослях камыша мелькнуло что-то белое.

«Змея», — подумал он. Присмотревшись, увидел блеклый блеск перепачканного шелка.

Юн протянул руку, чтобы схватить находку, и в то же мгновение его руку от запястья до локтя пронзила ослепляющая боль. Металлические челюсти капкана прогрызли наручи, изорвали рукава, кожу и добрались до мышц. Юн кричал до тех пор, пока воздух в легких не закончился.

Его люди тут же обнажили мечи и бросились на помощь. Стоило им приблизиться на пару шагов — один за другим все повалились на землю. Каждая из трех бесшумных стрел попала в цель.