Проклятая Черной Луной

Яра только кивала, погруженная в свои мысли. Фантазии о помолвке с императором в одно мгновение стали реальностью. Она представляла себе пышную свадьбу, роскошные празднества, переезд в столицу. Но стоило мыслям улететь в это далекое, почти сказочное будущее, ее тут же припечатывало к земле воспоминаниями о доме, родной провинции, о поездках верхом по утрам, о швейной мануфактуре. Сразу после свадьбы она отправится в столицу с Императором, оставив позади всю свою прошлую жизнь. Маму. Папу.

Из размышлений ее выдернула суета, охватившая женский дом.

Невесты готовились к очередному вечеру празднества, служанки носились туда-сюда, выполняя поручения невест и их матерей. Стоило Яре попасться им на глаза, они прятали взгляды и спешили скрыться.

«Неужели слухи расползаются так быстро?» — подумала она, но тут же заметила маму. На ее лице была написана тревога, близкая к отчаянию.

— Что случилось? — спросила Яра.

— Я не знаю, мы с дамами вышли попить чаю, а когда я вернулась, все твои наряды были…— она тяжело вздохнула, сдерживая слезы.

— Кто-то разрезал их в лоскуты.

Глава 7. Представление

Яра ворвалась в комнату, как ураган. Хлопнула дверью, не щадя хрупкой конструкции. В висках стучала кровь, сердце заходилось галопом.

— Кто это сделал? — прорычала она сквозь стиснутые зубы.

На постели лежал ворох тряпья, некогда представлявшего весь ее гардероб. С каких-то платьев вышивку срезали аккуратно, словно аппликацию, но большинство было разобрано на куски, искромсана до неузнаваемости. Всюду валялись пучки ниток, блестели бусины.

Рядом стоял абсолютно пустой сундук.

В груди разрастался жар, губы и руки дрожали. Яра развернулась к дверям. Сквозь приоткрытую створку за ней наблюдали все обитательницы женского дома. Их лица было не различить сквозь пелену злобных слез. Просто головы-пятна, поворачивавшиеся вслед каждому ее движению.

— Кто это сделал?! — повторила Яра, а между слов звенело отчаянное «За что?!»

От общей толпы отделился силуэт. Шелестящей тенью проник в комнату и принялся возиться с тканью.

Яра отерла глаза и увидела перед собой Умэ. Немая служанка перебирала истерзанные наряды и лишь качала головой.

— Это низко, — проговорила наблюдавшая за этой сценой Хана Кин. В ее бездонных глазах застыл лед, словно ее ранили в самую душу, и теперь рана проступала скопившимися на веках слезами. — Кто бы это ни сделал, я ужасно разочарована. Родителям, чья дочь пошла на такой поступок, должно быть стыдно, что они вырастили такое чудовище.