Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

Зал окутала тишина, даже вьюга утихла к рассветному часу. Одна лишь Настенька тихо плакала. Как только хватка Морена ослабла, она вырвалась из его рук и подбежала к Василисе. Упала перед ней, стянула свои варежки и дотронулась до холодной щеки. Когда Морен подошёл к ней, она подняла на него красные, полные слёз глаза.

— Вы можете помочь мне? Мы освободим её, залечим раны, как Кощей сделал с Дмитрием, а потом…

— Хочешь, чтобы я напоил её своей кровью? — спросил Морен, не дослушав.

Настенька кивнула, в глазах её горела надежда.

— Я не стану этого делать.

— Почему?

— Уверена, что хочешь для неё такой участи?

Он обвёл рукой залу, полную мертвецов, некогда ходивших по земле, но почивших много месяцев, а то и зим назад. Среди них был и Дмитрий. Настенька распахнула глаза шире, взгляд её потускнел. Больше она не плакала.

Они возвращались вдвоём. Хоть пегая и осталась цела и здорова, её повели на привязи, а Настенька жалась к Морену, сидя перед ним на вороном.

Лошадей, оставшихся на привязи, разыскать не смогли — метель за ночь замела дороги, а блуждать ради них по лесу Морен счёл излишним риском. Настенька не спорила. За всю дорогу она не произнесла ни слова.

Дружинники князя встретили их у городских ворот и пропустили без помех и вопросов. Никто, даже сопровождающие, не смел заговорить с ними, но Морен видел, сколько боли, тоски и страха было в тех взглядах, что бросали они на Настеньку. Но как только они спешились в дворцовых садах, её отняли у Скитальца.

До последнего цеплялась она за него и не хотела отпускать его руки, но подчинилась, когда уже знакомый Морену десятник объявил:

— Царь ждёт вас.

Предстать перед Радиславом Настенька была пока не готова, и Морен нисколько не винил её за это.

Разговор с царём не мог быть лёгким. Тот встретил его один, в том же коридоре, что и в первый раз, отослав слуг, дружину и всех придворных. Пока Морен вёл рассказ, Радислав ни разу не посмотрел на него: взгляд его был направлен на спящий, укутанный снегом сад и терялся средь заиндевевших ветвей.

— Как ты мог… — было первым, что произнёс Радислав. Каждое слово давалось ему тяжело, словно он силой тянул их из себя. — Как ты мог такое допустить?

— Это был её выбор.

— Я не для того тебя посылал.

— Я спасал вашу внучку.

— А должен был спасти дочь! — сорвался Радислав, впервые взглянув на Морена. Боль и гнев читались в его глазах.