Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

— Но почему, почему должно быть сложно, это вы всё усложняете! Вы видите в нём чудовище, но он не хочет быть таким!

— Нет! — оборвала царевна, и обернулась к Морену: — Уведите её.

— Прошу прощения, но я пришёл за вами.

— Я… Я не могу, — Василиса опешила, и ей никак не удавалось подобрать слова. — Я не уверена…

— Простите за наглость, ваше высочество, но я вас не спрашивал. Собирайтесь. Я выведу вас из башни к лошадям, а потом вернусь за Дмитрием.

— Вы правда поможете ему? — спросила взволнованная от радости Настенька.

— Да. Но только после того, как спасу вас.

Сборы были недолгими: Василиса лишь накинула шубу заместо жилетки да платок, чтобы спастись от холода. Морен понадеялся, что того времени, что они потратили на споры и разговоры, было достаточно, чтобы Кощей ушел как можно дальше. И всё же, когда они покинули комнату Василисы, Морен обнажил меч и шёл впереди, наказав девушкам держаться на два шага позади. Башня всё ещё оставалась пустой, и ничто не препятствовало их спуску вниз, но у последнего пролёта Морен резко остановился и глаза его вспыхнули.

Там, где в стене башни зиял провал и внутрь ворвался снег, должно было быть лишь две цепочки следов — его и Настеньки — да и их уже могло замести. Но снежный островок оказался истоптан десятками свежих следов, словно прошёлся не один отряд. Следы эти были хаотичными — не все из них вели к лестнице, — но говорили о том, что за пределами башни их могла ждать опасность.

Морен шёпотом приказал девушкам оставаться на месте. С самого начала пути они держались за руки и сейчас кивнули, как одна.

Прежде пустой двор теперь кишел людьми или скорее теми, кто когда-то был ими. Представители самых разных сословий, одетые то в шубы, то в кафтаны, то в плащи и рубахи, порой совсем не по погоде, они медленно расхаживали по двору, заполонив его. Целая армия, не меньше сотни, и все вооружены хотя бы вилами, не говоря уже о копьях и мечах.

«Проклятые они или нет, их слишком много. Мне с ними не справиться», — осознание прошлось по коже липким страхом, но внешне Морен остался спокоен, как и всегда.

Когда он вернулся к царевнам, те всё ещё держались за руки и Настенька обнимала Василису, цепляясь за её сарафан.